Когда Лидия предложила прийти к ним в гости, Эка и обрадовалась и испугалась одновременно. Она долго колебалась, не решаясь столкнуться с Артуром лицом к лицу и наконец вчера решилась. А теперь отчаянно жалела, что пришла.

Филипп поднялся и встал напротив Аманды:

– Вынужден вмешаться, хотя это и против моих правил. «Будь мудрее других, если сможешь, но никогда не говори об этом», – сказал когда-то Честерфилд. Вы, Аманда, нарушаете обе части этого наставления, из чего я делаю вывод: вы просто глупы.

Валерия удивленно вскинула на него глаза. За годы, проведенные рядом, но не вместе, он первый раз вступился за нее. И это было так странно и приятно, что у нее даже порозовели щеки.

– Ах, Честерфилд! А мне вот ближе Махатма Ганди: «Сначала тебя игнорируют, затем над тобой смеются, потом с тобой борются, затем ты побеждаешь!» Когда ваша дражайшая экс-супруга высмеивала меня, вы молчали. Так что идите к черту! Сейчас моя очередь глумиться, – выпалила Аманда.

– Вовремя подвернулся журнал с цитатой, не правда ли? – Филипп щелкнул ногтем по лежащему на столе глянцу. – Хорошая память.

– А хоть бы и так! Вам-то что?!

Руки Аманды сжались в кулаки, будто она готова была броситься на обидчика, но усилием воли она подавила раздражение и даже натянуто улыбнулась.

Лямзин, внимательно слушавший все разговоры, начал проявлять признаки нетерпения и, едва возникла пауза, обратился к Артуру:

– У меня к вам просьба. Но не хотелось бы озвучивать ее при всех. Можно побеседовать наедине? – И, дождавшись утвердительного ответа, повернулся к Остапу: – А вы, молодой человек, никуда не уходите. Есть важный разговор.

Лямзин с Артуром прошли в библиотеку и плотно прикрыли за собой дверь.

– Я сказал, что у меня просьба к вам, так вот, перейду к ней сразу. Учитывая сложность ситуации и тяжесть совершенных преступлений – во всяком случае в том, что вторая смерть была умышленной, я абсолютно не сомневаюсь, – хотел бы попросить вас оставить гостей в доме еще на день-два. Если сразу не использовать момент, потом будет гораздо сложнее установить истину. Поверьте мне, как профессионалу.

– А если они не согласятся?

– Согласятся. Некоторые только и ждут этого предложения, я подозреваю.

– Вы кого-то конкретно имеете в виду?

– Да. Но я бы не хотел пока конкретизировать и делиться своими подозрениями.

– Хорошо. Признаться, я и сам собирался это предложить. Сейчас отдам распоряжения прислуге. И еще. Хотел вам сказать, да все никак не решался. Это я виновен в смерти Лидии.

У Лямзина от изумления глаза полезли на лоб.

– Что? – отрывисто бросил он.

– Понимаете, – Артур говорил торопливо, словно боясь, что если остановится, то не решится сказать. – Мы поженились, когда Лидия была совсем молоденькой девушкой. Конечно, я во многом ей потакал. Но от отношений с годами ждешь развития, а у нас… В общем, в какой-то момент я понял, что устал. Подал на развод и сказал ей об этом.

Он нахмурился и замолчал, переживая те события.

– И что было дальше? – спросил Лямзин.

– Она кричала, плакала. Уговаривала подождать, уверяла, что изменится. Я сдался и забрал заявление. И правда, первое время все было тихо. Но когда наступило тепло, ее натура взяла верх. Опять начались вечеринки, гости, шум, гам.

– Скажите-ка, Артур, а когда состоялся тот первый разговор?

– О разводе? Да около шести месяцев назад.

– Потом вы помирились и речь о расставании больше не заходила?

– Д-да, – неуверенно произнес Артур. – Но видите ли, в чем дело: она была очень впечатлительной натурой и наверняка чувствовала мое недовольство. Так что арестовывайте меня – это я довел жену до самоубийства.

– У вас все?

– Да.

– А как вы объясните вторую смерть?

Артур на мгновение задумался, потом пожал плечами.

– Никак. Для меня она абсолютная загадка.

Они вышли из библиотеки, и Лямзин, заглянув в гостиную, поманил Остапа рукой:

– Пойдем.

В кабинете, куда они поднялись, на полную мощность работал кондиционер. Лямзин взял в руки пульт и остановил его, пробормотав что-то про температуру, как в холодильнике. Вслед за тем предложил Остапу сесть на стул возле окна, а сам расположился за столом напротив. Парнишка сидел напряженно, выпрямив спину и сложив на коленях руки, словно в детском саду. На лице его явно читался испуг.

– Да расслабься ты, – не выдержал Лямзин. – Убивать не буду. Обещаю.

Он достал диктофон, положил его между собой и Остапом и нажал на кнопку воспроизведения. Запись была сделана следователем накануне, на допросе Розы Марковны Коновалиной в следственном изоляторе. Дав некоторое время парню послушать, он спросил: