Шрифт:
Действительно, — медленно протянул Майлз. — Ты у меня не просто законная жена, а очень-очень законная: то есть в законах разбираешься.
Разумеется, больше, чем тебе причитается, ты не получишь…
Еще чего не хватало!
А что касается примечаний мелким шрифтом, которые обычного законоведа ставят в тупик, — тут я быстренько разберусь.
А ты, значит, не обычный законовед!
Ты еще не понял?
Что-то вы сегодня утром чрезмерно о себе возомнили, миссис Диксон!
Не только возомнила, — серьезно отозвалась Карен. — Ушла в себя, так будет вернее. Полностью поглощена своей внутренней жизнью.
Если причина — здесь, то я тебя прощаю, — тихо рассмеялся Майлз, поглаживая ладонью живот жены. — Ух, ты! Кому-то не лежится спокойно!
Первая половина ночи прошла мирно. Почему бы теперь и не порезвиться? Кстати, я умираю с голоду.
Знаешь, а ведь и я тоже. Устроим королевский завтрак, не дожидаясь рассвета?
Почему бы и нет?
8
Майлз стремительно взбежал на крыльцо, и Карен, глядевшая в окно гостиной, подметила, как муж резко остановился на пороге и глубоко вдохнул пару раз.
Молодая женщина в тревоге устремилась навстречу мужу. Тот был бледен как полотно.
— Что случилось?
Карен… — неуверенно начал он, — давай присядем.
Произошло что-то серьезное, я же вижу. Снова пожар?
Нет. — Майлз усадил жену в кресло. — Мне позвонил Ирвин. Они стояли на якоре у Данидина, и нынче утром какой-то идиот на моторке потерял управление, врезался в яхту и протаранил им борт.
Боже мой! — прошептала Карен, холодея от ужаса. — А что Дик?
Яхта стала тонуть, и в суматохе Линда упала и сломала ногу, а Дик, ударился головой о стенку каюты и потерял сознание. Говорят, что сейчас он уже пришел в себя, но на всякий случай их госпитализировали…
Тебе нужно ехать туда, — тут же сказала Карен.
Майлз с досадой выругался сквозь зубы.
Но как я могу тебя бросить? Чертовски неудачно все совпало.
Майлз… — Карен взяла его руки в свои, — до Данидина часа два езды. И мама здесь, со мной. Пожалуйста, поезжай: вдруг Дик, зовет тебя.
Как можно поручиться, что сегодня у тебя не начнутся роды?
Поручиться нельзя, но интуиция подсказывает мне, что опасаться нечего. Я превосходно себя чувствую и даже отчасти примирилась со своей китообразной фигурищей. Похоже, по всему, что я дохожу срок до конца.
Майлз обнял ладонями ее лицо и поцеловал в губы.
Ты у меня молодчина, но только не забывай: при первом же приступе боли звони Айрин. К вечеру я вернусь в любом случае.
Карен убирала посуду со стола после ланча, как вдруг застыла на месте.
Что такое, дорогая? — встревожилась мать.
Кажется… кажется, начались схватки, — прошептала Карен, дрожа с головы до ног. — Ой, кому ты звонишь?
Айрин, разумеется.
К тому времени, когда Айрин подошла к телефону, схватки повторились. И все-таки Карен упрямо не хотела верить очевидному.
А вдруг это ложная тревога? Я читала, что так часто бывает при первых родах…
Карен, немедленно приезжайте в больницу, я жду вас! — решительно пресекла все сомнения Айрин.
Фелис Торп окинула взглядом живописный беспорядок в спальне — перед ланчем мать и дочь вздумали разобрать гардероб — и непроизвольно поморщилась.
Ладно, дело терпит. Поедем, милая! Только дай обниму тебя на дорожку и еще раз скажу, как люблю тебя и как тобой восхищаюсь!
— Карен, у вас со всей определенностью началась родовая деятельность, но пока неясно, как долго это продлится. Мы положим вас в родильное отделение, чтобы контролировать процесс днем и ночью. Как вы себя чувствуете?
Неплохо. Если хуже не станет, так все не так уж и страшно.
Поверх головы пациентки Айрин переглянулась с акушером.
Расслабьтесь и отдыхайте. Вам не холодно? Я попрошу сестру принести грелку: ноги у вас просто ледяные!
Карен отвезли в родильное отделение и устроили со всеми удобствами. Врачи посовещались, не подключить ли к ней датчики, но решили выждать: сердечный ритм у обоих малышей не внушал опасений, а ограничивать свободу передвижений роженицы им не хотелось.
На Карен надели больничную рубашку с застежкой на спине, пушистые шерстяные носки и укутали одеялом. А еще на запястье прикрепили браслет с ее именем и фамилией. У стены поставили две специальных камеры-кувеза для новорожденных.
Некоторое время она наслаждалась относительным покоем, ощущая ритмичную пульсацию схваток и гадая, куда запропастился Майлз и как чувствует себя Дик.
То и дело заходили медсестры — измеряли сердечный ритм двойняшек, сочувственно расспрашивали роженицу, не хочет ли она встать и пройтись, а может быть, ей придется по душе теплый душ? Но Карен неизменно отвечала, что ей хорошо и удобно и ровным счетом ничего не нужно.
Затем пришла Фелис Торп. Она так и не дозвонилась до Майлза, но везде, где смогла, оставила для него сообщения.