Знаю, о чем ты думаешь: невзирая на опасения, брак сложился на редкость удачно, так почему я не заговорил о своей любви раньше? Но я по-прежнему сомневался…

Что на этот раз?

В первую же ночь нашего медового месяца я убедился, как много для тебя значат наши малыши. И подумал: вот она снова от меня ускользает в свой собственный, закрытый для меня мир — только теперь виной не работа, а дети. Я чувствовал себя лишним. Я видел: в мыслях у тебя только двойняшки, а все остальное — так, сопутствующие обстоятельства, с которыми волей-неволей приходится мириться.

Карен не сдержала слез.

Родная моя, не надо! — Майлз обнял жену за плечи и поцеловал ее в макушку. — Я любил тебя, люблю и буду любить. И любовь эта не становилась меньше ни на йоту оттого, что ты выглядела грузной и усталой, зато держалась так храбро. Как я тобой восхищался!

Я уходила в себя только потому, что сомневалась в твоих чувствах… Боже, что за недоразумение! — еще горше зарыдала она.

И во всем виноват только я, — удрученно отозвался Майлз, поцелуем осушая ее слезы. — Карен, ты вернула мне веру, ты моя радость, моя помощница, моя желанная возлюбленная. Я все равно собирался сказать тебе об этом сегодня — и принять последствия, каковы бы они ни были. Потому что не мог позволить тебе пройти через это, не зная о моих чувствах, пусть даже и неразделенных. Однако судьба распорядились по-своему.

— Майлз, — со слезами на глазах проговорила Карен, — я люблю тебя. И это чувство значит для меня бесконечно много — больше, чем весь мир, вместе взятый. Если бы ты только знал, как часто мне хотелось сказать тебе об этом и чего стоило сдержаться!

Спустя какое-то время супружескую идиллию нарушила медсестра, вкатившая кресло на колесиках.

Как славненько! — весело подмигнула она, когда Майлз и Карен смущенно отпрянули друг от друга. — Всегда приятно видеть, как мамочка с папочкой воркуют друг с другом. Однако не хотите ли прогуляться в детскую? Ваши малютки проснулись и требуют своей доли нежностей!

Двойняшки и впрямь оказались весьма инициативной парочкой: еще за дверью счастливые родители услышали пронзительный детский плач.

Ну вот, держите! — объявила медсестра, вручая один сверток Карен, а второй Майлзу. — Посмотрим, справитесь ли.

Розовый сверток в руках у Майлза словно по команде затих.

— Уж не думаешь ли ты превзойти меня? — со смехом воскликнула Карен. — Ох, смотри: мой тоже замолчал! — И, правда: младенец на ее руках широко зевнул и сонно засопел.

Молодые родители сели рядышком и принялись деловито сравнивать свои сокровища.

Да они похожи как две капли воды, — озадаченно проговорил Майлз, переводя взгляд с одного малыша на другого. — И как прикажете их различать… если, конечно, закрыть глаза на очевидное?

Ну, начнем с того, что девочка миниатюрнее и волосики у нее, — ой, Майлз, смотри, у них твои волосы! — благоговейно отметила Карен, осторожно касаясь пальцем рыжей прядки. А похожими они все равно не вырастут, потому что это разнояйцовые близнецы, иначе они родились бы однополыми.

Преклоняюсь пред твоей великой мудростью. Но, по-моему, оба — твоя копия.

С чего ты взял? — удивилась Карен. — По-моему, оба — вылитый ты.

Хотите, верьте, хотите, нет, — вмешалась медсестра, — но вам вряд ли удается прийти к согласию в этом вопросе.

В таком случае, займемся именами, предложил Майлз.

Кажется, для этого юного джентльмена мы выбрали имя Уильям? — Карен поцеловала сына в лобик.

Пусть будет Уильям Джефферсон, ладно? Джефферсоном звали моего отца.

И Дику это имя нравится, так что ничего лучше и не придумаешь. А как звали твою мать?

Нора.

Как насчет Фелис Нора?

Решено, — тут же откликнулся Майлз. И обратился к новорожденной: — Юная Фелис

Нора Диксон, с тобой, в конце концов, отец разговаривает! Хоть бы глазки открыла!

Но Фелис Нора сладко зевнула, взмахнула крошечным кулачком и снова погрузилась в сон.

И вам пора спать, миссис Диксон, — проговорила медсестра. — Тяжелый денек у вас выдался! Малышей вам принесут утром, — добавила она, видя, с какой неохотой Карен уступает голубой сверток.

— Ты заснешь? — ласково спросил Майлз, когда помог жене перебраться на кровать в палате.

Мне будет не хватать тебя.

Майлз нахмурился, затем переставил кресло поближе к кровати, уселся, вытянув ноги, и принялся поглаживать Карен по волосам.

Ты помнишь остров, на котором мы проводили медовый месяц?

Ммм… Чудесное было место.

А главным его украшением была ты, и не спорь! Точно роза в цвету: загорелая красавица с глазами цвета морской волны и волосами золотыми, как солнечный свет. И такая милая и нежная… даже когда со страхом заглядывала в будущее.

Ты имеешь в виду стирку рубашек? — догадалась Карен.