Замуж выходить отказываешься?

Майлз… — Карен порывисто обернулась, в ее глазах стояли слезы. — Речь идет о трех жизнях… нет, о четырех, считая Дика. Нельзя здесь поступать опрометчиво!

Не думаю, что Дик, станет возражать: мальчик привязался к тебе всей душой. А вот будущего отчима терпеть не может, — многозначительно сообщил Майлз.

Так она и в самом деле… — начала Карен.

Как, ты уже знаешь о матримониальных планах Линды? — нахмурился экс супруг.

Я… — пролепетала Карен и прерывисто вздохнула. — Да, я знаю.

Откуда?

Ах, надо было сообщить любимому раньше!

Ну… — Карен тщетно пыталась придумать подходящий ответ. — Ну, Дик рассказал мне. В последний мой приезд.

С какой стати? — недобро сощурился Майлз.

Пораженная внезапно пришедшей мыслью, Карен отпрянула от собеседника.

Ты полагаешь, что я его расспрашивала?

А что, разве нет?

Нет! Мальчик сам заговорил об этом, что для меня явилось полнейшей неожиданностью.

А ну, рассказывай все! — потребовал Майлз.

О, черт, — прошептала Карен. — Мне не хотелось бы злоупотреблять доверием Дика. Разговор был строго конфиденциальным…

Речь идет о моем ребенке, знаешь ли! О малыше, которому только восемь лет от роду! — В дымчато-серых глазах отчетливо читалась угроза.

Карен взволнованно подалась вперед.

Дик сообщил мне, что у Линды «завелся новый ухажер», с огромным домом и садом, и она спрашивала, не захочет ли сын переехать к ней, если ему отдадут Мерлина.

Продолжай, — процедил Майлз сквозь зубы

Дик сказал еще, что терпеть не может этого типа, но Линда утверждает, что полная семья лучше неполной, даже если один из родителей — неродной. И… — Карен поморщилась, точно от боли, — если ему все-таки придется обзаводиться вторым родителем, так он бы предпочел меня.

Наступила гробовая тишина. Майлз уставился в пространство, на лице его застыло самое что ни на есть кровожадное выражение.

А ты ни о чем не догадывался? — прошептала Карен. — Не догадывался, что Линда хочет заполучить сына назад? Да и зачем бы? Мне казалось, вы так славно поладили… к вящему удовольствию обоих.

Я знал, что Линда снова выходит замуж. Знал, что она обхаживает малыша и так, и эдак, — мрачно ответил Майлз. — Но понятия не имел, что Дик терзается из-за этого.

И все же я не понимаю…

Сейчас объясню. Линда поклялась, что больше детей заводить не станет: дескать, одного ей с избытком хватает. Но ее будущий муженек, возможно, не разделяет подобных мыслей, так что она надеется утолить его жажду отцовства, подарив уже готового сыночка.

— Она… пойдет на такое? — поразилась Карен.

Линда пойдет на что угодно, лишь бы сохранить фигуру, — цинично заметил Майлз. И, кроме того, ее ухажер баснословно богат.

Как и ты, — уточнила Карен.

Но я не выставляю богатства напоказ, — недобро усмехнулся он.

Бедный Дик, — вздохнула молодая женщина.

О, защитить сына я сумею! — Майлз сардонически усмехнулся. — Значит, Дик отлично понимает, что к чему? Между нами, я имею в виду?

Выходит, да.

Ну что ж, тогда маленького «аборигена» из списка проблем вычеркиваем.

Карен собралась, было возразить, но благоразумно сменила тему:

Если бы возможно было гарантировать, что наш брак окажется счастливым!

Карен, — задумчиво проговорил Майлз, — основная разница между тобою и Линдой заключается в том, что моя бывшая супруга привыкла действовать под влиянием минутного порыва. Девять раз из десяти это сходит ей с рук. Уж такая у нее комбинация генов в сочетании с неистребимым жизнелюбием и неодолимым чувственным обаянием: эти ее «минутные порывы» сведут с ума и аскета! Пока не натолкнешься на основу основ ее характера — эгоизм.

К чему ты клонишь? — спросила Карен.

Да к тому, что Линда не принимает на себя ответственности за свои сумасбродные поступки, а ты принимаешь. — Майлз помолчал. — Не только ты, но и я тоже — мы оба знаем, в чем состоит наш моральный долг, и оба должны постараться его исполнить как можно лучше.

Что за безотказный прием шантажа — пустить в ход этические принципы! Такого подвоха она не ждала. Но, может, Майлз пытается любой ценой защитить Дика от посягательств матери?..

— У меня мысли путаются, — пожаловалась Карен. И тут же придумала путь к отступлению: — Кроме того, я с головы до ног в песке. Пойду-ка приму душ.