Но Жене все эти пышные, красивые, надменные растения казались чужими, какими-то безжизненными — толстые листья будто из зеленой кожи.

— Нина, ты оставайся, а я пойду искать настоящий лес, — негромко сказала она и стала пробираться к выходу.

Нина уцепилась за ее пояс:

— Я с тобой… я тоже хочу настоящий!

— Вы куда? — спросила Лида.

— Никуда. Мы вас в беседке подождем или у пруда.

Погода понемногу разгулялась. Сквозь просветы облаков показалось синее небо, выглянуло солнце. На аллеях играли ребята. Старушка-няня катила в коляске спящего мальчугана. Молоденькая мамаша вела за руку девочку, которая несла в желтой сетке огромный красный мяч.

Женя с Ниной вышли на тропинку. Да тут словно в чаще настоящего леса! Вековые вязы, дубы, лиственницы… В густой, сочной траве цветы на высоких стеблях…

Женя сделала несколько шагов и прислушалась.

— Чего ты слушаешь? — удивилась Нина.

— А я в лесу всегда так — иду и прислушиваюсь.

— И что? — У Нины глаза стали круглые.

— Ничего. А то кого-нибудь и встретишь…

— Кого встретишь?

Женя молчала.

— Женечка, кого?.. Кого? — не отставала Нина.

Она споткнулась о сухую ветку. Подняла ее и с размаху, боком, как мальчишка, кинула далеко в сторону.

— Да мало ли кого… Вот один раз в таком темном, густом лесу я шла и встретила…

— Волка?

— Нет, не волка. И при чем тут волк? Оттуда все волки поубежали.

— Почему?

— Потому что там были сильные бои. — Женя помолчала. — Я тебе не про волка — я тебе про партизанку, про девочку расскажу — как она в таком густом лесу была. Хочешь?

— Хочу! Очень!

Женя, словно что-то припоминая, начала:

— Да, так звали девочку Катя. Вот она идет лесом. Тропинка узкая, еще поуже этой. Ее чуть видно, уже сумерки. Кате надо торопиться. И вдруг она слышит — за деревьями кто-то стонет. Жалобно так… Человек какой-то. Катя к нему свернула. А кто знает — друг он или враг? Всякий может быть в лесу. Враг может еще другом прикинуться…

— И это был… враг? — выдохнула Нина.

— А ты не перебивай… Свернула она, значит, с тропинки и видит: земля усыпана сухими иглами, а трава кругом примята. На земле лежит раненый. Волосы у него густые, черные, и на них кровь. Раненый что-то бормочет быстро-быстро. Это у него бред. Все про часовых говорит. Ему мерещится, что они в него стреляют. Катя догадалась, что он советский солдат и убежал от фашистов из плена.

— А дальше? Что дальше?

— Раненый стонет: «Пи-и-ить!» Катя пошла искать воду. Видит — под корнями старой березы тоненькая струйка. Ручей бежит. Только зачерпнуть-то нечем — у нее нет ни банки, ни кружки. Она оторвала кусок платья и намочила в роднике. А раненый все стонет: «Пи-и-ить!» Катя выжала ему воду на губы. Губы у него черные, сухие. От жара запеклись. А потом совсем стемнело и настала ночь…

Женя точно снова услышала эту тревожную тишину ночного леса, полную шорохов и неясных звуков. Не умолкая, шепчутся беспокойные осины. Они напоминают: «Катя, пора уходить!» Торопят старые березы: «Катя, опоздаешь! Беги, скорее беги!»

А раненый стонет жалобно: «Пи-и-ить!..»

В потемках, спотыкаясь о корни деревьев, Катя идет к роднику.

Ветер клонит верхушки сосен.

Раненый спрашивает:

«Кто тут? Свой или чужой?» Он ничего не помнит, он только что очнулся.

«Не бойся, свои. — Катя нагибается над ним. — Дяденька, я тебя к своим сведу. Только подымись скорее, уйдут они».

Напрасно раненый пытается встать. Ноги не слушаются, голова кружится.

«Обопрись, обопрись на меня… Я сильная! — Катя тянет его. — Немцы в лесу шныряют, того гляди на нас наткнутся!»

«Нет, не могу я! И ты брось меня, слышишь, девочка? Прочь уходи, не то погибнешь здесь со мной».

Ветер шелестит в сухих листьях.

Катя прислушивается. Немцы?.. Нет, никого…

А раненый рассказывает, что он сержант, что зовут его Василием Павличенко. Немцы захватили его, когда он из горящего танка выскочил…

Рассвело, и снова настал день. За деревьями мелькают автоматы, фашистские каски.

Павличенко и Катя притаились. Заметят или не заметят? Что они могут сделать против десятка автоматчиков! Ведь оружия у них нет. А фашисты всё ближе, ближе…

Катя шепчет: «Только не стони, дяденька, миленький…»

Фашисты уже в двух шагах. Вдруг Катя услыхала:

«Ребята! Самаринов! Сюда!»

«Наши!» — вскрикнула Катя и кинулась к ним навстречу…

— И что? Что? — Нина затеребила Женю за рукав.

— …Лейтенант в фашистской форме подошел к ней, козырнул. Рыжий такой, весь в веснушках. А Катя ему и говорит: «Как вы меня нашли? Я же далеко от дороги ушла». А он смеется. Это был наш, партизанский разведчик, Петя Самаринов. Он нарочно переоделся фашистом. Он и говорит: «Очень даже просто, Катюша. Командир приказал — мы пошли и нашли!» Раз надо, все у него было «очень даже просто».