— Через месяц у нас будет отличный горнист! — радовалась Лида. — Видишь, а ты боялась идти: «Поздно! Не выйдет, не запишут!»

— Так ведь вышло потому, что ты со мной была, — отвечала Шура. — Одна бы я ни за что не сумела…

До сих пор, целых два года, начальником штаба была Лида, и их дружина считалась лучшей во всем районе. Но недавно Лиду выбрали председателем детского совета, а вместо Лиды выдвинули незаметную, скромную Шуру Трушину. «Девчата, да какой же я начальник! — отказывалась она. — Начальник распоряжаться должен и даже командовать, а я не умею!» Но пионервожатая Валя Малыгина вмешалась: «Мы все знаем, что на Шуру можно положиться. Что ей ни поручи — никогда не откажется. И сделает так, как надо. Правда, ей, как художнику редколлегии, распоряжаться не приходилось. Но она научится! А как она в Москву приехала, помните? С маленьким братишкой, зимой, в стужу…» А Лида заявила, что новому начальнику она будет во всем помогать. Вот и сегодня она с Шурой пошла в Дом пионеров.

— Нет, Лида, в начальники штаба я все равно не гожусь, — твердила Шура.

— Что за глупости! У тебя просто еще нет опыта. — Лида ступила на мостовую, посмотрела налево, направо. — Главное, надо верить в свои силы.

Всю дорогу Лида объясняла Шуре, каким должен быть начальник штаба, и выходило, что он должен все уметь и все знать, обо всем и обо всех подумать, каждое свое слово взвесить. Да это так и есть: начальник штаба — образец для всех пионерок. Образец! «А какой же я образец! — думала Шура. — Нет, не выйдет из меня начальник штаба!»

Как только они зашли в пионерскую комнату, туда прибежала Женя с разорванным синим платьем в руках.

— Вот! — Женя тяжело дышала. — Давайте скорее шить. Платье должно быть готово сегодня, а после ужина нам долго работать не позволят. Значит надо закончить в двадцать два ноль-ноль. — И она положила платье на диван возле Лиды.

— Что это? Зачем? — поразилась Лида.

Девочки наперебой стали рассказывать про Нину и кто за нее вступился.

Шура вскочила с дивана:

— Девчата, что же мы теряем время? Давайте за работу!

— Шить! Шить! — раздались голоса.

Красная скатерть была мигом убрана. На столе появились ножницы, коробка с нитками, сантиметр. Майя с грохотом придвинула швейную машину к окну и сняла футляр.

Пионерская стала похожа на швейную мастерскую.

Самая старшая из девочек, девятиклассница Тоня Горбаченко — она считалась лучшей рукодельницей, — расстелила на столе платье. Ее обступили Лида, Шура, Галя Платонова. Все они тоже отлично шили.

Женя не смела дохнуть — она ждала, что скажут «портнихи».

Сколько дырок… На нем, оказывается, и заплаты и штопка уже есть. Не скажешь, что его сшили всего три недели назад.

— Вот так платье! — буркнула Галя.

— Вот так Нина! — мрачно поправила Шура.

Дверь приоткрылась, и Нина Волошина, вытянув шею, спросила звонким шопотом:

— Что, готово?

— Уйди… Сейчас же уйди! — прикрикнула Женя.

А Тоня все еще переворачивала платье то на одну сторону, то на другую.

— Вот что, Женя, — сказала она наконец. — В двадцать два ноль-ноль ты отнесешь Марии Михайловне ноль. Никакое ателье такого платья не починит! Давайте пойдем к Марии Михайловне и так и скажем на нет и суда нет!

Женя подскочила к столу.

— А мы ни в какое ателье и не дадим! — Она схватила платье. — Сами починим! У нас у самих на плечах головы есть. Раз надо — подумаем и что-нибудь придумаем. Очень даже просто!

Тоня Горбаченко обиженно посмотрела на нее и, ничего не отвечая, отошла к окну.

— Женя права! — горячо сказала Галя Платонова, мастерица на все руки и первая хозяйка в доме. Так ее называли потому, что она была председателем хозяйственной комиссии совета. — Надо хорошенько подумать. И вот что я думаю…

Дверь снова тихо приоткрылась. Нина просунула свой курносый нос.

— Можно? — шопотом спросила она.

Майя подбежала к двери и так же шопотом ответила:

— Прищемлю нос, тогда узнаешь… Девочки совещаются. Не мешай! — И опять захлопнула дверь.

— А я думаю сделать просто. Вроде гладкого сарафана, — говорила курчавая толстушка, шестиклассница Кира Александрович, щуря свои близорукие глаза.

Тоня повела плечом:

— А я боюсь, что у нас получится простой, гладкий… тришкин кафтан! Распорем, разрежем, а сшить не сошьем.

Девочки смущенно молчали. Тоня ведь самая старшая. Может, она и в самом деле права?

Шура посмотрела на Тоню, на платье, и ей захотелось крикнуть: «Да, правильно! Все разрезать, все распороть — и никаких заплат!» Но подумала — она ведь начальник штаба, а кто его знает, что должен сказать начальник штаба! И промолчала.

— Идея! — вдруг закричала Лида. — Все разрезать, распороть и не латать, а сшить новое платье с отделкой!

— Правильно, молодец! — подхватила Галя Платонова.