Мы принимаемся болтать о светских и не очень светских новостях, слухах и сплетнях обеих столиц, и так проходит минут сорок. Наконец, у меня в кармане щелкает: кончилась кассета. И тут же Шихле совершенно вне связи с предыдущим разговором произносит:

– Не нравятся мне дела, которые тут у вас происходят. Например, то, что вчера было.

Я ничего не говорю, но глазами показываю, что да, дела дрянь. И обвожу глазами помещение. Он кивает и совершенно невинно говорит:

– Я имею в виду, что Шайнхоо набили морду в ресторане. Мне уже рассказали.

Ну, это безопасная тема: после того, как флот обделался у острова Хиао, поругивать флотских стало модно.

– Да, морячилы обнаглели, - с чистым сердцем соглашаюсь я. Они и впрямь обнаглели, бесчинства пьяных морских офицеров - притча во языцех.

– Слушай, хочешь, я тебя подброшу в редакцию на своей машине?
– спрашивает он вдруг.

– Конечно, - говорю я и понимаю, что он хочет поговорить без лишних ушей.

Мы спускаемся, за нами, как тень, идет беляк.

– Гилу теперь водит мою машину, - поясняет Шихле.

Я про себя удивляюсь. Такой молодой беляк - и такой квалифицированный? Сколько он стоил Шихле, интересно?

Мы выходим к подъезду, швейцар низко кланяется. В этот момент к Шихле кидается ражий детина в лохмотьях, один из тысяч беженцев-бездельников, что в последние годы заполонили столицу.

– Эй, барин, дай десятку, - нагло заявляет он, загораживая дорогу. Я столбенею. Такого никогда еще не было. Сальная кожа детины лоснится в дырах рубашки, гнусная ухмылка показывает, что передние зубы у него выбиты. Почему-то с падением Шеммы вся тамошняя знаменитая шпана совершенно беспрепятственно перебралась в столицу и безнаказанно бесчинствует на улицах. Понятно, что в полиции в связи с войной служат одни старики и инвалиды, но почему мэр не примет меры? До какой наглости они уже дошли!

Тут Шихле брезгливо говорит:

– Гилу, убери.

Из-за спины Шихле выходи беляк и тихо, но твердо говорит:

– Отойдите с дороги.

– Чево-о-о?!
– орет детина.
– Белый глист мне указывать будет?!
– и размахивается пудовым кулачищем.

В тот же миг беляк делает два неуловимо быстрых движения, отзывающихся двумя короткими тычками, и детина медленно, с широко открытым ртом, сереет, глаза его закатываются, и он без памяти валится на асфальт.

Шихле переступает через него, беляк тем временем распахивает дверцу.

– Садись, - говорит Шихле мне.

Я сажусь, совершенно ошеломленный. Я первый раз видел такую наглость шпаны, но я до сих пор никогда не видел, чтобы белый ударил черного человека. Хотя я слыхал, что в Динхоовоо не редкость, когда богачи ходят с такими вот белыми телохранителями. Но у нас, в Миноуане?

Беляк ведет машину безукоризненно и при этом не подает вида, что может нас слышать. Дорогой "трихоо" катит легко, как велосипед, и так же бесшумно.

– Леа, - говорит Шихле, - пропала моя подружка, Лиина Шер Гахоо. Наверное, ты знаешь ее.

– Хозяйка Шиил-клуба, - киваю я.
– А я слышал, что она уехала в Раману.

– Нет, - качает он головой.
– Я бы знал. Может, она в Комитете?

– Арест обычно бывает гласным, - говорю я.
– Впрочем, я попробую узнать.

– Я буду тебе очень благодарен, - говорит Шихле и неожиданно кладет мне на ладонь маленькую черную коробочку. Это драгоценный заморский шийхор. Смаргудские надписи с крышки предусмотрительно соскоблены.

– Вот спасибо, - озадаченно говорю я. Одна такая коробочка стоит не меньше пяти сотен. Впрочем, я помню, как еще девять лет назад их можно было купить во многих лавках на Шин-Риоо, и стоили они тогда пять-семь старых хоней, то есть не больше сотни новыми. Что поделаешь, война.

– Бери, у меня много, - говорит Шихле.
– А то жуешь всякую гадость. Что у вас тут сейчас в ходу? Шкау? Кишан?

– Кишан, - все еще растерянно говорю я, а пальцы сами лезут в коробочку - ощупать черные тугие листья, вынуть один, плотный, как картон, с тихим хрустом разломать начетверо, запустить за щеку, вдохнуть горький, сладостно горький его дух...

Он высаживает меня у редакции и говорит на прощание:

– Леа, мне очень важно найти ее. Я очень надеюсь на тебя.

Я не успеваю ничего ответить, мягко хлопает дверца, и тяжелый "трихоо" с низким ворчанием трогается в направлении Набережной короля Хуа V.

Я поднимаюсь к себе. Голова поразительно, чисто легка - совершенно нельзя сравнить эту воздушную легкость с тем лихорадочным возбуждением, которое вызывает кишан.

Что я знаю о Лиине Шер Гахоо? Она приехала в Миноуану четыре года назад, когда Смаргуда захватила остров Чилиан. Дочь Хара Шер Гахоо, одного из богатейших и знатнейших людей Чилиана, она единственная из всей его семьи пережила страшную ночь бомбардировки Эн-Чилиана. Знавшие ее по Чилиану говорят, что она страшно изменилась после этой ночи - похудела, потеряла улыбку, даже голос ее стал вечно приглушенным. Потеряв в свои девятнадцать всю семью и состояние, она тем не менее показала завидную силу духа - не сломалась, не присоединилась к десяткам аристократических барышень и дам, после падения колоний пополнивших самые дорогие бордели столицы. Она заняла у кого-то денег и открыла Шиил-клуб - маленькое уютное заведение на двух этажах старинного дома, принадлежавшего ее отцу (этот дом был единственным, что у нее осталось). На третьем этаже она жила сама с маленьким штатом прислуги. Клуб быстро стал одним из любимейших мест времяпрепровождения аристократической молодежи, особенно - блестящих гвардейских офицеров из авиации и космических войск. Особое очарование знаменитым ужинам Шиил-клуба придавало присутствие очаровательной хозяйки во главе стола. Но, несмотря на то, что лейтенанты и капитаны из лучших семей страны стаями увивались вокруг Лиины, она никогда никому не отдавала предпочтения, оставаясь со всеми в ровных дружеских отношениях. Одно время казалось, что она все же выйдет замуж за барона Рриоо - великолепного космического штурмовика, но внезапно Рриоо оказался замешан в действительном - или инсценированном старательным Комитетом - заговоре Пяти, был лишен звания и сослан в поместье. И вот два года назад в столице впервые возник миллионер Шихле, блестящий (хотя и не дворянского происхождения) бонвиван из Динхоовоо, шумной, богатой, блестящей столицы Шеман-Раманы, нашей более удачливой - а теперь, прямо скажем, еще и более сильной - союзницы по Морскому и Звездному пактам. С тех давних пор, когда Благородные острова были еще единым королевством и короли венчались в Миноуане, но правили из Динхоовоо - с тех пор наша часть островов усвоила отношение к раманцам, как к старшим, богатым и удачливым. "В Рамане ослы золотом срут", - гласит грубая, но меткая народная пословица: именно так представляется раманская жизнь с восточной части архипелага. Так вот, возник Шихле. Конечно, миллионеру из Динхоовоо простилось недворянское происхождение. По общему мнению, Шер Гахоо стала его любовницей. По общему же мнению, в последние полгода в их отношениях наступило некоторое похолодание - он перестал при своих частых приездах в Миноуану проводить у нее практически все вечера, как это было в предыдущий год. Впрочем, он с нею вовсе не порвал, по-прежнему регулярно у нее бывал, а месяца полтора назад они вместе куда-то исчезали - говорят, провели пару дней где-то в горах.