Бывший судовой врач "Пандоры" сидел у мониторов и сопоставлял приходящие данные, когда прозвучал сигнал вызова. Это была его знакомая Мари Шмид:

— Доктор, мне передали, что вы хотели меня видеть?

— Очень хотел, Мари. Вы слышали, что произошло на "Вере"?

— Об этом слышали все, доктор. Я признаться в полной растерянности.

— Со мной сейчас работает некто Людерс. Что-то можете сообщить о нем, а то у меня нет доступа в базы личных данных по персоналу госпиталя.

— Я его хорошо знаю. Мы с ним учились на параллельных курсах. Серый и ничем не примечательный медик. Посредственность. Таких у нас много, к сожалению, — констатировала девушка.

— Но это мне ни о чем не говорит, Мари. Что он за человек?

— Малообщительный. В университете друзей у него практически не было. Никаких компаний и вечеринок принципиально не посещал. Интрижек не заводил. Времени на учёбу у него было предостаточно, но судя по его скромным успехам…

— Понятно. Но почему именно его послали на стажировку в космический госпиталь? Ведь, насколько я знаю, это привилегия талантливых студентов. У него что, влиятельные родственники?

— Нет. Этот человек с захолустной планетки, и ни денег, ни влияния у его семьи нет. А вот почему он попал на практику в госпиталь — я не знаю. Это ведь не я решаю такие вещи.

— Его могли специально приставить к Лоердалу.

— Приставить? — не поняла Мари. — Как это приставить?

— Как соглядатая. Вы заметили у него необычайную работоспособность?

— Нет. Я крайне мало общалась с этим человеком на территории госпиталя.

— А вот я заметил. Работает он крайне внимательно и на редкость усидчиво.

— И это разве плохо, доктор? — спросила Мари.

— Нет. Но вы просто падали от усталости, когда мы составляли схемы. А он после такого потрясения — работает словно робот. И я заподозрил присутствие у него в голове нейрогенератора. Слышали о таких вещах?

— Да, но это чрезвычайно дорого, и подобные приборы есть только у агентов спецслужб.

— Вот это мне и показалось странным в Людерсе, — заметил Блюмингейм.

— Но уверены ли вы, что у него есть нейрогенератор? Ведь предположение не есть уверенность, доктор. Для выявления подобного прибора нужно провести множество исследований.

— Я могу выявить нейрогенератор без всяких исследований по определенным симптомам. Я опытен в таких вещах, Мари. И я подозреваю, что в том, что произошло на "Вере" замешан этот человек. Он стоял рядом с доктором Иверсом и ввел ему мутаген Б-6. Только в очень высокой концентрации!

— Ввел? Но разве такое возможно? Любой прибор в его руках был бы замечен другими и…

— Прибор да. Но у него не было прибора. В одной из фаланг пальцев у него микропистолет с тремя капсулами. И в этих капсулах мутаген Б-6. Я знаю этот препарат, ибо сам его разрабатывал. Больше того, я отлично знаю такие пистолеты — ими снабжаются только секретные агенты.

— Это очень серьезное обвинение, доктор, — взволнованно проговорила девушка. — И вашу версию легко проверить. Ведь если это так, то на пальце Людерса должна остаться рана. Не так ли?

— Нет. В этих целях агенту, снабженному таким оружием, дают и препараты для быстрой регенерации тканей. Вот почему я и хотел тебя видеть, Мари. Это моя версия, и она требует проверки.

— И если она подтвердиться, то мы напали на след таинственной организации, которая охотиться за вирусом!

— Или которая контролирует вирус "космической чумы", — выдвинул другую версию Блюмингейм. — Вы должны, Мари, связаться с Людерсом и завлечь его разговором. А я проведу некоторые исследования.

— Хорошо…

Мисс Жером вошла к Лоердалу и села на подлокотник его гидрокресла.

— Ты мне почти не уделяешь внимания, Асмуд, — тихо проговорила она.

— Я слишком занять, дорогая. Напряжение последних дней измотало меня. Я многое поставил на карту в этой игре и жду выигрыша.

— Асмуд, а почему ты больше не зовешь меня Анной?

Лоердал вздрогнул после этой фразы.

Если бы он мог ей все рассказать!

По имени он называл только настоящую Анну. А синтетическая мисс Жером так и не смогла заменить погибшую. Она была не Анна! У синтетика не было той искрометной вспыльчивости живой девушки, не было едва различимых хрипловатых оттенков в голосе, не было яростного блеска в глазах!

Девушка подалась к нему и приблизила свои губы к его губам. Он взялся за молнию её комбинезона и потянул её вниз.

— Ты давно так не делал, — она блаженно закрыла глаза. — Продолжай.

Молния поползла еще ниже. Обнажилась тонкая и грациозная девичья шея. Асмуд хотел поцеловать её, но вдруг резко отстранял в сторону.

— Что? — она с удивлением посмотрела на него. — Что с тобой? Что случилось?

— Ничего, — пробормотал он. — Ничего. Просто устал. Устал.

— Но на тебе нет лица! Что произошло?