При этих словах Иверс резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Гучану.

Тот пребывал в абсолютной уверенности, что терапевт полностью погружен в свои мысли и не обращает на него никакого внимания: от неожиданности Гучану даже выронил бокс со стеклянными колбами, которые разбились и разлетелись мелкими осколками по полу, предоставив работу вездесущим роботам-уборщикам.

— Что вам здесь нужно? — сурово спросил Иверс.

— Мне?! — у Гучану от потрясения язык едва не прилип к гортани.

— Да, вам! И кто вы такой? Я вас не видел раньше в этом секторе. Откуда у вас пропуск?

Гучану никогда бы не нашел, что ответить, но на помощь ему пришел доктор Лоердал.

Губы бывшего полицейского непроизвольно зашевелились: он ответил четко и по-военному:

— Доктор Лоердал приказал мне заменить в некоторых отсеках лабораторные приборы, так как возникло подозрение в их недостаточной биологической чистоте из-за сбоя в работе дезинфицирующего луча.

Услышав ответ, Иверс успокоился и повернулся обратно к своему собеседнику Анелду.

— Черт бы вас побрал, Гучану! Вы специалист, или кто?! Как вы могли так опозориться?

— Сам не понимаю, сэр, — оправдывался перед начальником госпиталя бывший полицейский. — Он казался воплощением абсолютной сосредоточенности!

— Из-за вас я не дослушал, чем закончился их разговор! Да и коммуникатор из-за ваших постоянных подергиваний работал отвратительно — я почти ничего не мог разобрать! Впредь, будьте осторожнее!

— Сэр, но он догадался, что я подслушиваю.

— Вряд ли, — бросил Лоердал. — У него, конечно, могли возникнуть такие подозрения, но я вовремя внушил вам правильный ответ и разрушил их, если они все-таки были.

— Вы полагаете, что Иверс в чем-то замешан? — спросил Гучану.

— Не могу сказать этого с точностью, но факты иногда весьма красноречивы: до прилета Иверса и его коллеги у меня в госпитале не было ни единого случая заболевания водяным вирусом.

— Вы думаете, они привезли его с собой?

— Кто знает? — задумчиво произнес Лоердал.

— Что же мне делать дальше, сэр? Иверс меня теперь знает в лицо и не пустит обратно в свой отсек.

— Продолжайте исследование. Отправляйтесь в блок N7, к Блюмингейму. Там тоже есть, кого послушать.

Седьмой блок находился на одном из самых верхних уровней звездолета, и Гучану пришлось воспользоваться скоростным лифтом, чтобы добраться туда.

Здесь располагались несколько терапевтических палат, четыре операционных, лабораторный центр и манипуляционные кабинеты. Прежний начальник блока скончался после заражения вирусом поглощения. Из ведущих специалистов в блоке осталась только Мари Шмид, которая не побоялась продолжить работу в то время, когда практически все другие сотрудники предпочли сменить место приложения своих усилий на более безопасное, или вообще покинули госпиталь. Но опыта Мари всё-таки недоставало, и прибытие Блюмингейма могло изменить ситуацию к лучшему.

— Что за бардак у вас в блоке?! — бушевал Блюмингейм. — Как можно работать в такой обстановке? Я не удивлюсь, если уже завтра половина ваших пациентов переедет из палат в госпитальный морг, а оттуда — в открытый космос.

— Не кричите на меня! — решительно ответила Мари Шмид, смотря прямо в глаза медицинскому светилу. — Хоть вы и известный специалист, но я не позволю вам говорить со мной в таком тоне. Я тоже врач! И то, что у меня пока нет ученой степени, еще не дает вам права так обращаться со мной.

Блюмингейм по-новому взглянул на свою помощницу:

"А девчонка с характером! И недурна собой. Личико миловидное, глаза — миндаль, зубки — жемчуг, губы — настоящий коралл. Достанется же кому-то такой лакомый кусочек!"

— Ладно, оставим этот разговор на потом, — смягчившимся голосом произнес бывший врач "Пандоры". — В конце концов, наша главная задача — победить "космическую чуму" и попытаться спасти как можно большее количество людей.

— Я осталась в госпитале именно для этой цели!

— Вот и отлично. Сразу же займемся делом. Покажите мне карты больных и листы назначений.

Мельком взглянув на документацию, Блюмингейм понял, что необходимо сделать в первую очередь:

— Все ясно. Для большинства здешних пациентов стандартное лечение не годится.

— Но для больных с симптомами бронзовки это самая оптимальная терапия, — возразила Мари.

— В нашем случае вирус бронзовки ведет себя слишком агрессивно, а это означает, что лекарства не успевают его блокировать на той стадии развития, для которой они предназначены.