Запись №6

Вот и получилось. Очень хорошо. Мяса теперь много – и мне и моей собачки хватит. Так легко – шел один, с автоматом, но я собаку отпустила, а она, наверное, тоже человечинки хочет, кушала ведь уже, хоть и протухшую. Моя собачка на этого, с автоматом, сзади прыгнула – он и сделать ничего не успел, только крикнул. Я испугалась, думала – услышат, из укрытия выскочила и битой его стукнула по голове. Ну, он и затих. А крика все равно никто не слышал. Очень хорошо получилось. Удачная охота! Чувствую, конечно, что нехорошо сделала. Да, плохо это очень. Мне родители когда-то говорили, что убийство – страшный грех. Вот поэтому я и боюсь. Утешаю себя одним – пока я ем, я буду жить. А пока я буду жить – я в ад не попаду. Поэтому я хочу жить. Хочу Тима дождаться, а там будь что будет…

Запись №7

Давно не писала – некогда мне было. Из квартирки моей пришлось перебраться – эти, из под земли которые, кажется, пронюхали что-то. Шарили вокруг да около, а я ночи дождалась, собачку забрала и ушла. Живу теперь кварталом дальше. Плохо – Тим вернется, а меня нету. Расстроилась, плакала весь день. Собачка тоже расстроилась – присела рядом, хвостом виляет, лицо вылизать пытается. Все-таки зря мы с Тимом раньше собак кушали – нужно было сразу о человеческом мясе подумать… Дождалась темноты, сходила на старую квартиру проверить. Тима там небыло, зато люди были – я их по запаху учуяла. Гады, ненавижу их.

Запись №8

Дела мои совсем плохи – они меня ищут. Знают, что я где-то есть, поэтому обшаривают каждый дом, а потом еще и поджигают его. Заперлась в квартире на пятом этаже, дверь подперла, но это уже ненадолго – видела из окна, как они в мой подъезд зашли. Собака у дверей на готове сидит. Я знаю, что она кинется на них и, возможно, у меня будет еще несколько минут, чтобы придумать, хоть что-нибудь. Их много, из подъезда голоса доносятся, кажется они уже на втором этаже квартиры осматривают.

Тим так и не появился. Я уже и так поняла, что он не вернется, давно поняла, только понимать мне не хотелось, надежда – глупое, но очень хорошее чувство. Она помогает с ума не сходить.

Они уже на четвертом, слышу шаги на лестнице. Может, в окно? Страшно… Хочу жить…

Слежение за «птичками» было одним из самых интересных занятий в Центральном убежище. Нет, взрослые серьезные бойцы не считали этот пост каким-то особенным, для них это было рутинной работой. Всего-то и нужно было, что подняться на крышу здания, скрывающего под собой главное убежище, и торчать там целый день, наблюдая, не летит ли очередной птеродактиль человечинкой полакомиться. Птеродактилей этих они нежно называли «птичками», потому, что по сути они были мирными мутантами и на людей нападали крайне редко. Да и особых проблем «птички» не доставляли – их снимали разрывными пулями еще на подлете к обжитой территории.

А вот немногие дети, жившие в Центральном убежище, работу дозорного «за птичками» просто боготворили. Еще бы! Каждый из них мечтал подняться на крышу большого белого здания с непонятным названием «Администрация» и взглянуть оттуда на город. Один из дозорных рассказывал им, что с крыши весь город виден, как на ладони, а если погода ясная, то можно даже разглядеть обширную степь и синеватые горы вдалеке.

Рыжик частенько видел себя во сне дозорным, в тяжелом защитном костюме поднимающимся на крышу и восхищенно созерцающим открывающийся оттуда вид.

Но в реальности Мишка-Рыжик был обыкновенным четырнадцатилетним мальчиком, не видавшим в своей жизни ничего, кроме серых стен Центрального убежища. Детям вообще был заказан путь наверх – там было слишком опасно. Особенно в последнее время, когда мутанты ухитрялись прорываться на вроде бы охраняемую территорию, а дикари нападали все чаще. О том, какая она – поверхность, Рыжик знал только по ярким иллюстрациям из детских книжек.

В тот день Рыжик проснулся от сигнала тревоги. Вся семья была уже на ногах: отец в спешке собирал вещи, мать и младшая сестренка сидели на матрасе и плакали хором.

– Зинаида, прекрати! – злился отец. – Детей пугаешь!

– Да что ж за зверье такое! – подвывала мать. – Сами не живут, и другим жить не дадут!

Рыжик слушал родителей без всякого интереса. Да, на убежище опять напали дикари. Но это случалось постоянно, и каждый раз отец так же суетился, а мать так же плакала. Ничего нового – все как всегда. Рыжик запустил руку под матрас и вытащил свое самое главное сокровище – коробку цветных мелков. Засунув мелки в карман, и прихватив со стола керосиновую лампу, мальчик тихонько выскользнул из комнаты.

Когда-то Центральное убежище имело выход в огромную сеть туннелей, протянувшихся под всем городом. Первое время жители убежища даже пользовались этими туннелями для передвижений по городу, но потом из прохода, ведущего в туннели, начали лезть зверюшки-мутанты, и его пришлось взорвать. От подземной связи с внешним миром остался только тупичок, метров десять длиной – здесь-то Рыжик и устроил свой секретный уголок. При свете керосиновой лампы он рисовал. С серых бетонных стен на него смотрели животные, которых Рыжик видел только в книжках и которых, по уверениям взрослых, больше не существовало. Нет, они существовали, по крайней мере в мечтах Рыжика. Сегодня он хотел дорисовать к своему придуманному миру большого пушистого тигра. Мальчик придвинул керосиновую лампу и книжку с яркой картинкой поближе к стене, сел на пол и, сопя от усердия, принялся рисовать.