Опустила «оружие» и твердо объявила.

— С тобой иду.

— А кто бы спорить стал? — Улыбнулся Ратимир, отворяя двери. И зажмурился от удовольствия, вдохнув ни с чем не сравнимый запах бани и лесных трав. Тело окуталось жаром, разом унеся все мысли. Мимоходом плеснул на каменку полный ковш кипятка и присел до самого пола, не совладав с обжигающим паром. Так согнувшись, нырнул в густой белый пар, чтобы добраться до полка. Но и забраться на него сразу не решился.

Через не плотно прилегающий волок в баню доносились приглушенные рассерженные голоса его воевод и насмешливый, полный яда, голос княжны. И рассудительный Радогора.

— Еще один бой!

— Битыми будут! — Убежденно подумал Ратимир. — Княжна своего не упустит.

Новая схватка, судя по голосам. Оказалась еще короче, о чем и возвестил возмущенный голос Неждана.

— Так нельзя, Радогор! Она меня в брюхо ногой лягнула, а когда я согнулся от неожиданности, палкой по спине ошарашила. А потом на Охлябю навалилась.

Охлябе было и самому что сказать.

— А мне ногу подбила пятой, я и развалился во всю спину. Бей, не хочу.

А затем и назидательный голос княжны.

Бой, судари мои, не честной поединок. Будь у нас настоящие мечи, вы бы сейчас не возмущались, а лежали тихие и послушные. Тут лишь бы выжить. Так мне Радогор сказал А если он так говорит, так оно и есть, и спорить не о чем. Тебе Неждан не все ли равно, как я тебя повалила, когда ты совершенно мертвый валяешься. И у Охляби по той же причина спина болеть уже не должна.

Радогор сдержанно засмеялся.

— Я что — то не так сделала? — встревожилась княжна. — Или не то сказала?

Но Радогор все так же сдержанно успокоил.

— Все так, моя княжна. Даже лучше, чем так. А вам, друзья мои, стыдно. Плохо мои уроки запомнили. Это бой. А в бою, если хочешь выжить, хоть зубами грызи, хоть ногами бей. Но всякий враг должен понять… Чтобы победить, тебе и жизни не жаль. А когда он это поймет, задумается, и начнет беречься. И тогда он твой. Потому как все его мысли будут о том, как выжить, а не о том, как победить.

— Не понятно речешь, Радогор. — Рассудительный Неждан, пытался вникнуть в смысл слов Радогора. — А зачем мне тогда победа, если я все равно умру?

— Понятней не могу, Неждан. Так мне дедко Вран говорил. Понять могу, а сказать понятней, нет. Тут каждое слово на своем месте должно стоять. Начни менять и обязательно утратишь что — то. Вот, когда я к вашему городу бежал, стараясь загон опередить, я понимал. Главное, побить их. А уцелею или нет, уже не важно. А коли бы думал иначе, чтобы свою, не чужую, жизнь уберечь, обязательно бы голову сложил. Так и Лада. Знала наверняка что побьете вы ее. И вдвоем, и каждый в отдельности. А выбор велик ли у нее был? Или битой быть, или со мной идти…

— Все равно мудрено это, Радогор. — Неждан поскреб бородку.

— Клюнет петух в одно место, поймешь. — Хохотнул Охлябя. — А за науку поклон тебе, княжна. Знаю теперь, как воев учить.

Княжна щедро улыбнулась и бросила лукавый взгляд на Радогора.

— Веди гостей к столу, Радо. Матушка, поди, уж и скатерть постелила и чашки расставила.

— А ты? — Удивился он.

— Я еще урока не выполнила.

И один за другим всадила в пень все шесть ножей.

— Выполнила, Ладушка, выполнила. — Засмеялся Радогор. — Это ты мне за кольчугу занозу под ноготь… — Охлябя, не сочти за труд, выдернии ножи.

И чуть не волоком потащил княжну к избушке. Не утерпел, вскинул на руки под дружный смех друзей и понес ее, барахтающуюся, в его руках.

— Понял, Радо, кого с собой брать не хотел? — Со счастливой улыбкой на лице прошептала она ему прямо в ухо.

— Хотел, хотел, ладушка. А говорил, чтобы злости у тебя прибавилось.

— Вот, как спать ляжем, узнаешь всю мою злость. Уж тогда милости не проси. — Синие глаза искрятся смехом. Щеки горят толи от радости, то ли от смущения, вызванными смелыми словами.

— А бэр, бродяга, так и не пришел. — Приподнялась она рукой и заглянула через плечо — Совсем от дома отбился.

— И хорошо. — Обрадовался Радогор. — Впереди зима, куда ему с нами шагать? Ему зимой спать над, а не по дорогам бродить. Они зимой если не спят, злыми делаются.

Ратимир в бане задержался на долго. Вернулся не красный, багровый. Но с красными глазами и чуть дыша.

— Отвел душеньку? — Глядя на него, с улыбкой спросила Копытиха. — Садись к столу, а то твои воеводу скоро скатерку жевать начнут от голода.