«Правду молвила. — Подумала она. — На одном кругу десяток принесет и не тесно будет».

— Когда вспоминать было, матушка? Себя в железе не помнила. — Отмахнулась Влада, сдувая пот с верхней губы. — До снов ли мне было.

— Вот же, бестолочь! — Расстроилась Копытиха. — И угораздила же тебя было самое важное заспать. А без этого остатка я не могу сон в толк взять.

— Ты у Радогора спроси. — Сонно отозвалась Лада. — Что мне надо было, я того не заспала. Ясно видела.

— И уродится же такое чудо! — не понятно от чего вскипела ведунья. И с такой силой хлопнула дверью, что дернина с крыши посыпалась.

На другой день, ближе к полудню, когда Влада бойко наседала, размахивая своим деревянным мечом, на Радогора, раздался голос Ратимира.

— Здравствуй, матушка. — Весело поздоровался он. — И тебе здравствовать, сударыня берегиня. Принимай гостинцы. Охлябя, покличь Радогора.

— А нечего его кликать. — Сердито буркнула кикимора, — За баней он, опять княжну, красу нашу, лебедь белую, палкой лупцует.

У берегини давно все страхи и опасения из головы вылетели, как и то, что вроде собиралась виниться перед ним.

— И за что он ее так? — Ратимир широко и располагающе улыбнулся и выпрыгнул из седла. — Хотя… чужая семья, потемки.

— До синюх добил, бедную. А она к нему все ластится. — Кикимора спешила излить Ратимиру, к которому с первой встречи испытывала самые теплые чувства.

— Да ну? — Ратимир сделал удивленное лицо. — Прямо до синююх?

— Слушай ты ее больше, батюшка. Она тебе такого нагородит, такого наплетет, что и в семером не расплетешь. — Проворчала Копытиха. — Совсем затюкала Радогора, заполошная. Дал слабину, вот она и скачет, прыгает вокруг него.

— Прямо исскалась вся! В носу у него не кругло. А если ворчу, так за дело. А не тронь, не бей палкой. Для другого она ему дадена. — Огрызнулась кикимора, заглядывая в руки Охляби, который вместе с Нежданом отвязывал мешки от седел. — А что за гостинцы у тебя в мешках, добрый молодец?

Но Охлябе не терпелось побежать к Радогору, который по какой — то неясной причине охаживает палкой княжну.

— Делу он воинскому учит княжну. — Копытиха, казалось, угадала его мысли. — А эта плесень днями вокруг них бегает и голосит, как под ножом.

Ратимир засмеялся и раскинул руки, сладко потягиваясь.

— Хорошо тут у тебя, матушка. Дивно. Кикиморы, лешие… лес, бэр Радогоров. И все миром, все ладом.

— А что нам делить, когда мы все от одной земли — матери вышли. А если и покрикиваем громко, так тоже не со зла, а веселья ради. Даже эта плесень в Ладушкином платье голосит не от большого ума, А, впрочем, кто знает, от чего она голосит?

— Которые с большим умом ходят, не в развалюхе бы жили, а по княжьему терему каблучками цокали — Тут же отозвалась вездесущая кикимора. Но так, что бы не очень слышали.

Но Копытиха давно притерпелась к норову берегини, и пропустила обидные слова мимо ушей.

— Не желаешь ли в баньке попариться, гость дорогой, тело веничком потешить? — Спросила она у Ратимира. И смущенно пояснила. — У меня и прежние князья, Гордичи парились. И своя, вроде, есть, а ко мне наезжали. И темная, и дымная, из земли только крыша виднеется, а дух, — говорили, — в ней особенный. Ни где такого духа больше не находили. Сразу помолодеешь.

— Ратимир… Так и зови, матушка… Ратимир, и ни как больше. — Поправил он ведунью. Оглянулся и поискал глазами Охлябю, но того уж и след простыл. Едва успели отдать гостинцы берегине, как тут же убежали к Радогору с княжной. Махнул рукой и согласился. — Схожу, охотно схожу в твою баню, матушка.

— Сходи, сходи. Там и вода натаскана, И веники свежие наломаны. А на этих не гляди. Моим под стать. Ты только, батюшка, на камни плещи погуще. Княжна чуть не полдня пролежала. Еле выперли …

Перед баней остановился и заглянул за деревья. Спиной к нему стоял Радогор, скрестив руки на груди. А перед ним княжна и его воеводы.

— Побьют тебя воеводы, Влада, один уйду. Устоишь — возьму с собой.

— Не было такого уговора, Радо! — Возмутилась, гневно сверкнув глазами, княжна.

— Раньше не было, а теперь есть. — Невозмутимо, со спокойной убежденностью. Ответил Радогор. — Бой до касания.

По глазам понял, не поверила в его слова княжна. Довелось уже слышать про ее вещий сон. Но спорить не стала. Перехватила из руки Радогора вторую палицу, успев коротко бросить.

— Их двое, а я одна.

И без лишних разговоров, не давая воеводам опомниться, перешла в атаку. Движения по — женски расчетливые, мягкие и быстрые. Кошачьи. Воеводы его смутились. Не поняли сразу, прилично ли им, воеводам, с девкой биться. Бились осторожно, боясь причинить княжне боль не ловким ударом. Но скоро поняли, что могут оказаться битыми. Заторопились, и насели на нее с двух сторон. А княжна прокрутилась с ноги на ногу вокруг себя, скользнула между ними и успела запятнать сразу обоих своими палицами.