— Ягодку тебе оставляю. Он ничего не упустит. Все на память отложит. Еще и мать — бэриху пришлю, если этого мало будет. — На губах княжны появилась зловещая улыбка. — Она на них давно зуб отростила.

И первая вышла за порог, посмеиваясь и поигрывая глазами. Мол, как я управила, Радогор?

Перед теремом ровными рядами стояли вои в полном боевом доспехе. Радогор окинул ряды беглым взглядом. Не густо, так определил он. И наклонился к Владе.

— Не жаль тебе терема, моя княжна? — беззвучно спросил он. — Улеглось бы все. Не одни сейчас. Кого то бы в овраге рядом со свищом закопали. Места хватит. А кого то серебром бы приманили. И живи себе в сласть.

Влада шутки не приняла.

— Не могу я смотреть на них, Радо, больше. Гляжу. А вижу матушку с нянюшкой. Не смогу простить их смерти. И с камнем на душе жить не хочу. И не буду. Не все же они им смерти желали? А я на каждом вину вижу.

— И с этим свыкнуться можно.

— Или не хочешь?

Ее ответу помешал Ратимир, который появился у них за спиной. И уже с княжеской гривной на груди. И Влада, храня на лице значительность и строгость, направилась к воям. Радогор, Ратимир и трое новых сотников шли в том же порядке, что и стояли за ее креслом.

— Что набольшие? — Не оборачиваясь, спросила она.

— В себя до сих пор прийти не могут. — Хмуро отозвался Ратимир. — Обратала ты их, княжна. Как и нас всех, впрочем.

— Обвыкнут в новой упряжке. Ты только вожжи потуже не забывай натягивать. И кнут держи наготове. А управится Радогор с тем Упырем в дрягве — болоте, так легче будет.

Остановилась перед строем и обвела воев строгим взглядом, не пропустив ни одного. А потом ровным и спокойным голосом произнесла.

— Вот вам князь Ратимир, вои батюшки моего, коего не могли вы уберечь. — Сделала короткую паузу, чтобы перевести дыхание. — И ли не хотели.

Воины хранили молчание. И она облегченно вздохнула.

— Охлябя. — Повела рукой в его сторону.

— Неждан…

— Гребенка…

Подождала, пока Гребенка не встанет рядом с друзьями.

— Ваши начальные люди. Сотниками будут в дружине. — Как не пыталась оставаться спокойной, но комок подступил к горлу. Судорожно протолкнула его внутрь и севшим голосом закончила. — Не хотели служить мне, послужите им. Я неволить вас не хочу. Вам Верховье беречь. С остальным же как князь Ратимир приговорит.

Воины молчали, не зная, что сказать и как поступить. Княжна же отступила в сторону. Открывая им Ратимира и взяла Радогора за руку.

— Пойдем, Радо. Не будем мешать. Князь и без нас управит. А воеводы помогут. — И не весело улыбнулась. — А ловко я все упрапивала? И охнуть не успела.

Остановилась, повернулась к нему лицу и заглянула в глаза.

— Как тебе сейчас меня бросить, сироту? Бесприютную и бездомную горемыку? Ты же не захочешь, чтобы я в куски пошла, Радо?

— Хитра! — До последнего приберегала. И мне словечком не обмолвилась. — Согласился Радогор. — Вечером к матушке Копытихе едем, как обещали. А там и дальше пойдем, если новый князь позволит.

С бабкой Копытихой у княжны были связаны самые лучшие воспоминания и она не возражала. Тем более, что там ее ждала пахучая копна свежей травы и обещанная жаркая баня. Припомнив и это, она заулыбалась.

— Но только прежде укажу Ратимиру ключаря, пусть сам все перечтет. Насыплю в кошель золота и серебра на дорогу, сколько позволит, гостинцев бабке наберу, а там и ехать можно будет.

Не пущу, пока все своими глазами не уивжу, княжна Владислава. Не лодию беру, и даже не княжество, порубежье на себя принимаю. В граде управлюсь и объезд. Здесь кому — то быть надо.

— А сотники твои? — Вмешался Радогор, переглядываясь с княжной. — Не веселиться спешим. Дрягва с Упырем ждет. Пока жив он, граду спокойному не быть. Да и девица меня там одна совестливая ждет. Обещал поспешить.

Влада тут же представила эту совестливую девицу, не удержалась и прыснула в ладонь.

— У тебя одна рядом уже стоит. Глаз не сводит. Куда тебе больше? — Хмуро буркнул Ратимир. — Мне бы сейчас дружину мою, все было бы спокойнее. А то не только с собой позвать, попрощаться не успел.

— Хорошо. Ратимир, поживем еще. Но к бабке Копытихе все же на ночь съезди. — Решился Радогор. — Дружина твоя уже в дороге. Со дня на день ждать надо. А на стенах я был. Все до последней доски проверил и обошел не на один раз. У князя покойного до всего глаз доходил. Разве что на вратах несколько плах заменить… Припасы воинские, хлебные и иные уцелели. Свищ для себя княжение брал, зорить не позволил.

Развернулся и быстрым шагом решительно подошел к воям, которые все еще не могли опомниться от происходящего.