Ворон - Воронель
вернуться

Воронель Нина Абрамовна
Шрифт:

Необходимость

Немедленно теряет цену Пустой словесный перезвон, Когда являются на сцену Неурожай и произвол. Тогда я отдаю в солдаты Любимых спутников своих — Мои восходы и закаты, Которые не лезут в стих. Они уходят рота к роте, Любимые мои слова, A там на бреющем полете Их настигает жизнь сама. На смену скошенной пехоте Приходят парни от сохи… И обрастают грубой плотью Необходимые стихи. 1963
* * *
Неделю, как сотню, лучше не трогать, Едва разменяешь — летят четверги, А после придется у Господа Бога По ночам отрабатывать за долги. Неделя, как сотня, — была и не стало: Считай, не считай, понедельник не в счет, А там и среда от Калужской заставы Спешит по мостам до Никитских ворот. А к пятнице в прачечной у Арбата Последний червонец летит под откос, И вновь понедельник собакой лохматой Себя лихорадочно ловит за хвост. 1959

Дорожные знаки

Может быть, к этой развилке дорог На меринке гнедом Подъехал когда-то Иван-дурак, Вооруженный кнутом. А кто-то на розовом срезе пня Жженным углем написал: «Направо поедешь — погубишь коня, Налево — погибнешь сам». Дорога разматывает моток Шлагбаумов и мостов, Дорога расхваливает товар, Как выездной Мосторг, На виражах, как живая тварь, Надсадно воет мотор. Трупы раздавленных за ночь собак Милиция уберет, Дорожные знаки на желтых столбах Расскажут весь путь наперед. Дорожные знаки любой перегон Знают наперечет: — На двести метров обгон запрещен, Впереди крутой поворот. Но не подскажут они никогда, По каким не ездить мостам, На какой из дорог ты погубишь коня, На какой ты погибнешь сам. 1963

Бабий стих

I

Клохчут куры на насесте, Лает пес на ветер, Танькин муж пропал без вести Где-то в сорок третьем. Прочесали ночью танки Поле за кустами, И остались на полянке Горы ржавой стали. На обугленной портянке Растопилось сало, — Был когда-то муж у Таньки, А теперь не стало.

II

Село как село, — за избой изба И улица посредине, Корова в хлеву, на окне резьба, Картошка — себе и скотине. Село как село, мужиков на полатях Раз-два и вся арифметика: Ванюшка-придурок, Степан-председатель, Да сторож безрукий — Федька. Село как село, — живут с трудодня И платят налог натурой, Маруська весной родила двойнят: Должно быть, ветром надуло.

III

Баба разве человек? Бабий век — короткий век, Сорок лет — и бабы нет: Кости да морщины… Как текучая вода, Торопливые года. Как зыбучие пески, Ночи без мужчины: Наливаются соски, Хворь ломает спину, — Неужели никогда Не родить мне сына? Жизнь прошла, Как не была, Поминай, как звали… Жили-были, поживали, Черствый хлеб жевали.

IV

На насесте клохчут куры, Маятник качается, От зевоты сводит скулы — Значит, день кончается. Гриша, глаз прищуря хмуро, С фотографии глядит: «С кем крутила шуры-муры С той поры, как я убит?» — «Ox, жила я да жевала Только корку черствую, Мертвый ты, а я — живая, Все равно что мертвая. А теперь я — пожилая, Никому я не нужна, Мертвый ты, а я — живая, Только мертвого жена…» Лает пес, тоску наводит, Значит, вечер скоро. Скоро Танькин век проходит, Скоро Таньке сорок, Скоро, ох, как скоро… 1960

Небо XX века

Оправданы солнцем прогретые Пирамиды в песчаной оправе, Оправданы минареты Под тающим небом Аравии. Привычно глядит из-под снега Российская колокольня, И четко в немецкое небо Впрессована готика Кельна. Завязано в крепкий узел Великое постоянство Незыблемого союза Времени и пространства. О небо двадцатого века! — Сожженная снизу и сверху, Космическою ракетой Прошитая атмосфера, К лицу тебе башни кранов, Летящие вверх наклонно, И пляшущей плазмы неона Сторожевая охрана! К лицу тебе гневная грубость Неслыханных революций, И кажущаяся хрупкость Железобетонных конструкций! 1955

Аэродром

Траве непонятен ветер, Рвущийся из-под моторов: Зачем он нанизан на вертел Вращением монотонным? О чем он поет неверно, Зачем он пахнет бензином, Зачем он так откровенно Плюет на лето и зиму? И только бетонным плитам, Невозмутимым и гладким, Понятен перед полетом Ветер взлетной площадки. В каких мастерских подбирали Литые квадраты бетона К упругим пластинам дюраля Сверкающим в небе бездонном? В каких масштабах сверяли Святое единство размера Невидимой взлетной спирали И каменной трассы разбега? И по каким законам К земле пригвожденным плитам Понятна радость разгона И трепет перед полетом? 1964