Айви лежала в кровати, нижняя часть которой была приподнята на шарнирах, и собиралась с силами. На ней был больничный халат, и ее уже подключили к фетальному монитору. Медицинская сестра ослабила и оставила у нее на предплечье манжету для измерения артериального давления.

Айви неподвижно лежала на кровати, сложив руки на животе, и ждала начала очередного приступа. На экране монитора плясали и подрагивали две ярко-зеленые линии. Из-за двери соседней комнаты до нее доносились стоны и причитания какой-то роженицы.

В дверь легонько постучали, и на пороге появилась Джоди. Она подбежала к кровати и крепко обняла Айви.

— Ну, как ты? — Джоди наконец отстранилась от Айви, держа ее руку в своих. — С тобой все в порядке? — В глазах у Джоди стояли слезы.

Айви с трудом кивнула головой.

— Мы обе ждем не дождемся, когда же это случится.

— Значит, пришло время малышке появиться на свет, — с напряженной улыбкой произнесла Джоди. — Ты добросовестно стараешься дышать так, как тебя учили? Будь хорошей девочкой!

— Я стараюсь.

— Когда у тебя были последние схватки?

— Да уже довольно давно, — ответила Айви, — Минут двадцать. Может, даже чуть дольше.

— А перед этим?

— Каждые десять минут — такое у меня было ощущение. На меня накатывало три раза, пока я ехала сюда.

— Помнишь, как меня два раза отправляли из больницы домой, когда мне казалось, что у меня начинались схватки, и я все никак не могла родить Райкера?

— Ты думаешь, меня тоже отправят домой?

— Не слушай меня. Откуда мне знать? Как говорила моя бабушка, наступает День Дорис, [25] Que sera sera. [26]

Джоди подтащила кресло поближе к кровати и уселась в него.

— Ты звонила? — поинтересовалась Айви.

Джоди кивнула.

— И что они сказали?

Джоди огляделась по сторонам словно для того, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

— Я не дала им ни единого шанса сказать что-либо. Я сообщила оператору, что в наличии имеется труп, назвала адрес и повесила трубку.

Айви представила себе, как полиция прибывает по указанному адресу. Они стучат. Обнаруживают, что боковая дверь не заперта, как Айви до них. Входят внутрь. Извлекают тело Мелинды из кристаллов соли в ванне. Наконец-то начинают искать улики и доказательства, которые им следовало найти много дней назад. Улики и доказательства, которые или оправдают Дэвида, или же со всей очевидностью докажут — даже для нее, — что он был и остается убийцей.

— Ты думаешь, это Мелинда? — шепотом спросила Джоди.

— Очень похоже.

— Расскажи мне, что там стряслось, — взмолилась подруга.

Айви объяснила, как поддалась минутному порыву и свернула в переулок, в котором когда-то жила Мелинда.

— На площади образовалась огромная пробка. В противном случае я никогда не поехала бы туда.

Она рассказала Джоди о большом плотном конверте, адресованном Элейн Галлахер, в котором, однако, оказались счета и документы для матери Мелинды. Рассказала, как побывала в спальне Мелинды.

— Джоди, она до сих пор выглядит именно так, как ты ее описывала. Розовые стены. Эта идиотская настольная лампа. В гардеробе лежит ее белье, на полках стоят ее книги — словом, создается полная иллюзия того, будто она до сих пор живет там. И еще у нее была куча фотографий Дэвида. Я нашла у нее даже нашу свадебную фотографию, которую мы посылали в газету, вот только… — Голос у Айви сорвался, и она всхлипнула. — Она вырезала из нее мое лицо.

Из коридора донеслись шорох обуви на мягкой подошве и лязг металлической каталки. Джоди встала и закрыла дверь в палату.

— Мне хотелось лишь одного — уничтожить все фотографии Дэвида и сбежать оттуда как можно скорее. — Айви рассказала подруге, как сорвала со стены снимки и как ей стало плохо после этого. И как она еле успела добежать до ванной комнаты.

— И вот там-то я ее и обнаружила, — сказала Айви.

Она описала Джоди наполненную солью ванну и накрашенные ногти на ногах.

Несколько мгновений подруги молчали.

— Ненавижу розовый, — вырвалось наконец у Джоди.