Джоди залилась краской до корней волос. Еще учась в школе, они разукрасили туалетной бумагой дом, который, как уверяла Джоди, принадлежал тренеру школьной команды по легкой атлетике Рейнеру. Вскоре выяснилось, что в нем проживала корейская семья, недавно переехавшая в Браш-Хиллз. Полиция даже возбудила дело о разжигании расовой вражды, которое, впрочем, благополучно закрыла после того, как девочки сами во всем признались.

— На этот раз никакой ошибки быть не может, — уверенно заявила Джоди и хитро прищурилась. — Белчер-стрит. По-моему, я даже была там однажды. На дне рождения у Мелинды, классе в четвертом, наверное. Смотри-ка, какие странные фокусы иногда выкидывает память. В гостиной у них висели темно-зеленые шторы, и одна еще была порвана. В доме стоял жуткий запах, как будто они никогда не открывали окон. А спальня Мелинды находилась на утепленной веранде. Помнится, стены там были розовыми. Чудовищно, подчеркнуто розовыми. И еще у нее была настольная лампа на подставке, похожая на Кейт Уинслет в платье Золушки. Она бы тебе понравилась.

— Она бы понравилась мне сейчас. А в детстве я, пожалуй, возненавидела бы ее.

— Живая изгородь перед домом была высокой и страшной.

Белчер-стрит? Большая и страшная живая изгородь?

— Если я ничего не перепутала, то мы собирали там подношения на Хэллоуин. Точно, в шестом классе. Пожалуй, уже тогда мы были слишком взрослыми для таких забав. Ян Зилстра подначивал нас, что мы побоимся нажать кнопку дверного звонка. А потом Рэнди… Помнишь его?

— Конечно. Он вечно подбивал нас на всякие глупости.

— Так вот, Рэнди подобрался к звонку и нажал на него, а потом кинулся наутек. На порог вышла какая-то женщина. Должно быть, мать Мелинды. В руках она держала вазу с конфетами. А Рэнди принялся обстреливать входную дверь яйцами. Миссис Уайт уронила вазу и стала кричать на нас. — Айви закрыла глаза, содрогнувшись при воспоминании о том, как яичный желток стекал по лицу несчастной женщины. — О чем мы только думали?

— Дети — это жестокие чудовища, — глубокомысленно заметила Джоди. — Нам еще повезло, что родители не пороли нас с утра до вечера. Может быть, и зря.

Ложась в постель в комнате для гостей, Айви сунула свой сотовый телефон под подушку, но заснуть все равно не смогла, как ни старалась. Она вертелась с боку на бок, и в голове у нее звучали голоса репортеров. «Вы дружили с Мелиндой Уайт? Как вы отнеслись к тому, что вашего мужа арестовали по подозрению в убийстве?»

Дэвида арестовали совсем не по подозрению в убийстве, будьте вы прокляты! И как, черт возьми, она может к этому относиться?

Айви уткнулась лицом в подушку. Дэвид совершил несусветную глупость, заявив полиции, что видел, как Мелинда ушла из дома, тогда как на самом деле этого не случилось. Почему он так поступил? В довершение ко всему он еще и позвонил Мелинде и оставил сообщение у нее на автоответчике. Его объяснение выглядело вполне невинным, но полиция, кажется, ему не поверила. Он сам еще больше усложнил и запутал дело, попытавшись избавиться от ножа и холщовой сумки, которые нашел у себя в грузовичке.

Перед глазами у нее вдруг возникла фотография ножа и окровавленной сумки, и Айви ощутила на губах солоноватый привкус крови. В ушах у нее как наяву зазвучал уверенный и самодовольный голос детектива Бланчарда:

— Мы собрали достаточное количество улик и вещественных доказательств.

Поначалу полиция манипулировала фактами, чтобы запутать и сбить с толку ее, а потом они проделали то же самое с Дэвидом.

В животе у Айви возникла легкая дрожь. Ей отчаянно хотелось перевести часы назад и заставить время повернуть вспять. Ах, если бы можно было все переиграть! Новый толчок, резкий и сильный. Она прижала ладонь к животу и через мгновение уловила шевеление внутри. Интересно, дети в утробе матери могут страдать икотой? Эта нелепая мысль заставила ее улыбнуться.

В старом-старом доме… Она принялась декламировать про себя начальные строки «Мадлен», пропуская их сквозь свой мозг, как шелк сквозь пальцы, пытаясь погасить снедавшее ее беспокойство рифмующимися и ритмичными звуками. Настанет такой день, когда она посадит свою дочку на колени и они вместе станут читать веселую и смешную историю о девочке в сарафане и шляпке, о маленькой храброй Мадлен, которая не боялась ничего на свете.

Айви еще не спала, когда часа в три утра проснулся и начал хныкать Райкер. Она слышала, как что-то недовольно бормочет себе под нос Зак, когда, спотыкаясь и шаркая ногами, он поплелся в спальню сына. А потом, похоже, она все-таки провалилась в сон, потому что разбудил ее громкий стук входной двери, запах кофе и жареных сосисок. Было уже семь часов утра. Подушка у нее намокла от пота — или слез? — и была сырой и влажной.

Айви вспомнила, где находится, И почему. Тупая боль внизу спины, огненной волной прокатившаяся вверх по позвоночнику, когда она свесилась с кровати, чтобы взять свой сотовый телефон, напомнила ей о том, что вчера она крайне неудачно приземлилась на пятую точку. Сообщений не было.

Невыспавшаяся, с тяжелой головой и дрожащими руками, она с трудом поднялась с кровати и оделась. Ей хотелось быть готовой выехать немедленно, как только позвонит Тео и скажет, где и когда состоится первое слушание дела.

Айви отправилась в кухню. Джоди сидела за столом и читала газету. Она подняла голову, перегнула пополам страницу и водрузила поверх нее свою чашку с кофе.

— Привет! Доброе утро! Как спалось? — Улыбка подруги выглядела слишком радостной. — Что тебе предложить? Кофе? Яйца? Сосиски? Английскую булочку? Или, быть может, все вместе и сразу? — Джоди поднялась из-за стола и подошла к плите.

Айви переставила чашку Джоди. Но прежде чем она успела развернуть газету, Джоди метнулась к ней и выхватила газету у нее из рук.