— Ладно, ладно, — согласился он. — Но есть кое-что, чего я не могу понять: ты говоришь, будто вы жили под землей, скрывшись от мира, тайно, но в действительности вы смешались с популяцией гомо сапиенс.

— Большинство из нас — да, которые в меньшей мере генетически маркированы. Мы ведь тоже, разумеется, эволюционировали, и некоторые наши характерные признаки смягчились. Ведь правда, что легче существовать незамеченным в современном мире, с его многообразием и смешением рас. Но ты мне говоришь о последней тысяче лет, а я тебе о предыдущих двадцати девяти. Пещеры были нужны, чтобы сохранить наши верования, обычаи — одним словом, нашу культуру. Но я расскажу тебе обо всем позже. Сейчас надо действовать. Надо помешать миру взорваться.

— Объясни все.

— Вы попали в самое пекло междоусобной войны. С одной стороны люди Царя, с командующим по имени Реза, которая требует вашего полного истребления; с другой — клан лучников, тех, кого вы называете скифами, — они давно уже предпочитают жить вне времени и отказываются участвовать в этой современной войне; и, наконец, Братство Магов, которое не желает ни оставаться в прошлом, ни ввергать планету в огонь и кровь. Словом, война в войне.

— А что мы можем сделать?

— Уничтожить Царя, убить Реза, а что касается Народа, он должен занять свое место среди людей.

— Ничего себе программа! — пробормотал Роман. — И с чего же начнем?

— Иди за Д'Анкоссом, приведи его сюда, здесь нам не угрожают спутники-радары.

Роман чуть не подпрыгнул:

— Так за нами следят?

— Разумеется. Современные небеса буквально напичканы всякого рода спутниками-шпионами. Одним из заданий агента Реза было устранить меня. Отсюда и псевдоукус змеи. Теперь, когда он думает, будто его план удался, мы сможет предпринять контрнаступление.

— Я не воин, Нея. Это долго объяснять, но я не могу даже взять в руки огнестрельное оружие.

Она открыто улыбнулась, обнажая в улыбке широкие зубы неправдоподобной белизны.

— Я знаю о тебе все, Роман. Достаточно немного пошарить в Сети, чтобы получить доступ к твоей подробной биографии. Ты не можешь провести всю свою жизнь в странствиях, пытаясь получить Великое Прощение. Ты за все заплатил, ты свободен. Иди за Д'Анкоссом.

Роман выскользнул из-за каменного укрытия. Да, официально он заплатил свой долг обществу. Но можно ли вообще заплатить долг человеку, у которого отнял жизнь? Смерть возместить невозможно, как нельзя стереть свой поступок. Этот поступок принадлежит прошлому, в котором и растворился, в тысячный раз повторял он себе, шагая по обжигающему песку. Перед ним была его жизнь, новая жизнь. Нея-жизнь?

Он присел на корточки перед зевающим Д'Анкоссом.

— Нужно добраться до тех камней, — сообщил он ему. — Что случилось?

— Сами увидите. Давайте.

Роман взвалил профессора на спину. Он больше не чувствовал усталости. Он был слишком возбужден. До убежища Неи он добрался почти бегом.

Д'Анкосс не мог скрыть удивления, увидев, что мотоциклист жив-здоров, да к тому же оказался женщиной.

— Нам сейчас некогда объяснять все подробно, — сказала она, — просто знайте, что меня зовут Нея, что я принадлежу к Народу и что я пытаюсь помешать катастрофе.

— Какой катастрофе? — вскинулся Д'Анкосс.

— Уничтожению вашего человечества. Наши повсюду внедрились на командные пункты, век за веком мы расползались, как муравьи, добираясь до самых высоких военных званий и самых высоких должностей ваших государств. В настоящее время Реза пользуется своим влиянием, чтобы ускорить появление атомного оружия, которое создается в величайшем секрете. Сегодня мы собрали более сотни знаменитых «ядерных чемоданчиков» бывшего Советского Союза. А благодаря Ли мы заполучили доступ к китайской программе ядерного вооружения.

— Ли?! — воскликнули одновременно Д'Анкосс и Роман.

— Ли был крупнейшим физиком, который чуть не погиб во времена «культурной революции». Ему запретили работать, послали батрачить на ферму, где он пробыл почти десять лет. Наш человек, внедренный туда, поставил его перед выбором: или он помогает нам сформировать наши собственные кадры физиков, или его семья будет уничтожена. Он согласился. Договор был скреплен его мизинцем.

Д'Анкосс поморщился. Какие все-таки варварские методы… Роман чувствовал, будто сам себя отхлестал по щекам. Так, значит, Ли работал на Народ! Ну разумеется, кому, как не ему, было легче всего испортить машины? Он позволил себя заманить в ловушку псевдоразоблачений: как в «Украденном письме» Эдгара По, виновный все время находился перед глазами!

— Но зачем в таком случае было его убивать?

— Думаю, чтобы быть уверенным в его молчании. Передав нам свои знания, он решил поменять жизнь. Жестокая ирония судьбы: предательство ему особенно не помогло — жена вышла замуж за другого, сыновья эмигрировали в Тайвань. Семья, ради которой он пожертвовал честью и дал себя искалечить, все равно для него будто умерла. Он сделался дальнобойщиком, как другие делаются монахами, он все больше и больше противился приказам. Вот почему Реза приказал своему агенту его уничтожить: ему больше нельзя было доверять.