— Был, два раза.

— Хотел жениться? — Рыбецкий не обращал внимания на сухость ответа.

— Хотел.

— А почему не вышло? В первый раз.

— Был арестован санацией. За коммуну. Не захотела ждать.

— А второй раз?

— Не видел Таню с июня сорок первого года.

— Извини, — тихо произнес Рыбецкий.

Как только перебрался через фронт вместе с выходившим из окружения отрядом и начал работать на фабрике, сразу же приступил к поискам Тани. Разузнал, куда отправлены эвакуированные из Белоруссии, и тут же послал запрос в местные органы власти. Ответы были в основном одинаковы: о такой-то гражданке ничего не известно. Два раза совпадали имя и фамилия, но после проверки оказывалось, что это другая женщина. Из Сельце написал своей бывшей хозяйке Нине Антоновне. Опять ничего. В утешение говорил сам себе, что надо терпеливо ждать, не один он ищет близких и родных.

Капитан Зенек догнал батальон Самойлова уже под вечер. Газик настырно пробивался по запруженным дорогам, обгоняя колонны пехоты, грузовики, пушки, танки, обозы. Спешил. Весь разговор с Ковалем занял несколько минут: пока шофер заливал воду в радиатор и ополаскивал потное лицо. Знали друг друга еще до войны: вместе работали в Волковыске. Ну и в Сельце… Обрадованные нежданной встречей, забросали друг друга вопросами, порой не самыми важными. Вдруг Зенек ударил себя по лбу:

— Холера, забыл о самом главном. У тебя есть сведения о Тане?

— Нет, Ничего не знаю.

— Я видел ее.

— Где? Когда? — встрепенулся Антони.

— С месяц тому назад.

— Где? Говори, ради бога! — Антони схватил Зенека за руку.

— В тылу. Ехала на автомашине с солдатами. Дала мне только номер своей части.

— Говорила что-нибудь?

— Мы поговорили около минуты на бегу… Обещал ей, что отыщу тебя.

— И больше ничего?

— К сожалению… Ах да, ее часть шла на запад. Видел их потом возле Люблина, в деревне Сапелюв.

Больше Зенек не успел сказать ничего. Газик помчался вперед в клубах пыли. Антони смотрел ему вслед и с трудом собирался с мыслями. Таня жива! Теперь надо увидеться с ней. Любой ценой.

Свое намерение он смог реализовать, лишь когда под Демблином и Пулавами перешли к обороне. Ему повезло: оказался цел и невредим. Командир батальона дал ему два дня, на свой страх и риск, разумеется.

До Люблина добрался с артиллерийской колонной. Дальше искал оказии. Шофер советской машины приятельски махнул ему рукой:

— Садись, союзник.

Выехали за город. Крестьянин, к которому Коваль обратился с вопросом, указал на видневшиеся в поле деревья. Километра два… Шофер кивнул ему из окна кабины.

Антони поправил мундир и конфедератку. Старался не думать о том, что сейчас произойдет. Так бывает всегда после стольких лет ожидания… Среди деревьев виднелись дом и хозяйственные постройки. Присутствие войск не бросалось в глаза. Только когда подошел ближе, увидел автопарк. Возле калитки скучал часовой. Он оживился, когда Антони приблизился к нему.

— Кто вы?

— Разве не видно по мундиру?

— Предъявите документы.

— Позови командира.

— Пропуск?

— У меня нет его.

— Хорошо. Позову, — согласился часовой. — Только вы отойдите на три шага назад, — предупредил он и скрылся за забором.

Через минуту вышли двое. Немолодой старшина внимательно оглядел Коваля и приказал следовать за ним к дежурному офицеру. Так он переходил от одного к другому, пока не попал к заместителю командира части. Седоватый кряжистый майор угостил его папиросой и попросил документы. Внимательно изучил офицерское удостоверение.

— Нет ли у вас пропуска или хотя бы разрешения на отлучку?

— Нет.

— Где сейчас ваша часть?

— Стоим в обороне на Висле.

— А вы?

— Командир батальона отпустил меня на два дня. Я должен быть в части завтра вечером.

— Жалко, что он это не написал, — сказал майор. — Офицеру должен быть известен армейский порядок.

— Иначе нельзя было.

— Кем вам доводится Татьяна Рубцова?

— Невестой. Мы должны были пожениться, но началась война. И именно тогда мы потеряли друг друга. Могу я ее увидеть? — Нетерпение его все более возрастало: время, отведенное для встречи с Таней, быстро таяло.

Майор задумался, постукивая пальцами по столу.

— Вы, видимо, знаете, кто мы такие.

— Догадываюсь.

— Военному человеку нет необходимости объяснять, что такое специальная часть.

— Меня интересует только Таня.

— Ну что же, такой товарищ есть у нас.

— Могу ли… — У Антека перехватило дыхание.

— К сожалению… сейчас она выполняет боевое задание.

— За линией фронта? — невольно вырвалось у него.

И Коваль с горечью подумал о том, что судьба несправедлива к нему. После стольких препятствий…