Шрифт:
— Подумаешь! — сказал чёрно-белый. — Да если хочешь знать, я эту девку-бабку сегодня видел. Полчаса тому назад.
— Где? — Котькин моментально вскочил и прижал уши, как перед боем. — Где ты видел девочку-старуху?
— А в лесу… Возле озера, где глину берут… Её на вертолёте приволокли. Ну, знаешь вертолёт, который следит, чтобы пожара в тайге не было. Вот с него твою девку-бабку и спустили по верёвочной лестнице. Сначала её спустили, а потом сверху гитару скинули — на лету поймала, ловкая!
— А ты что?
— А что я? Я ничего, — ответил Угрюмый и почесал свое драное ухо. — Наше дело — сторона. Кого с вертолёта спускают — бабку или девку, хоть самого чёрта — я в эти дела не встреваю. Моя хата с краю…
— Всё ясно! — воскликнул Котькин. — Она догоняет! Ну, Котькин, лови мышей! Начинается потеха!
У озера в лесу
Старенький Профессор стоял на коленях и маленькой лопаткой копал глину. Глина была хорошая, чуть голубоватая; хотелось вылепить из неё особенную, необыкновенную птичку — лучше той, которая разбилась. Чтобы она свистела ласково и тихо-тихо, но чтобы её слышно было далеко-далеко.
Рядышком Старый Знакомый пощипывал траву. У него теперь начиналась новая жизнь, поэтому он немного волновался и выискивал особую траву, успокоительную.
Жура задумчиво бродил среди белых берёз; листва на них едва распускалась, и каждое дерево светилось изнутри, словно таинственный фонарь…
«Какая получится свистулька? — думал клоун. — Будут ли меня слушать, как прежде?.. И что мне делать сегодня на полевом стане?..»
Совсем неподалёку послышался мощный гул вертолёта. «Наверное, лесные пожарные пролетели, — догадался Жура. — А почему так низко? Может быть, загорелся лес?.. Пойду-ка в ту сторону!
Он быстро зашагал по сырой, едва приметной тропочке. Над его головой свистели птицы, а у ног осторожно покачивались таёжные цветы медунки.
Впереди послышались голоса. Клоун прислушался, да так и замер на ходу, с поднятой ногой… Разговаривали двое.
— Что ж вы, гражданочка ведьма, без предупреждения прибыли? Хоть бы телеграммку отбили.
— Некогда мне телеграммки отбивать. Устала я за этим проклятым котом гоняться. Просто замоталась! Хорошо ещё — попутный вертолёт подвернулся.
— Как подвернулся?
— Один вертолётчик сдуру под мою гитару вчера скакал в цирке…
— Где? В цирке?.. Да разве ж вы артистка?
— Выступала там… Увидел меня этот вертолётчик в аэропорту и заахал: „Ах, девочка! Ах! Что ты здесь делаешь? Ах, куда полететь хочешь, девочка? Ах, пожалуйста!..“
— Вот как девочек-то балуют! А я всё в старухах хожу. Уж и платье креп-жоржетовое почти построено, а пуговичек к нему всё нет… Ой, неужто привезли? Вот спасибочки!.. Счастье-то какое!
— Тише, не ори!
— Позвольте, вашу ручку поцелую!
— Некогда! Кота поймать надо…
— Здесь котик наш, здесь. Сама видела, своими глазами. В перекраске был. Такой зелёный, аж глядеть скучно…
— Зелёный?!.
— Зелёный, зелёный. Утречком прибыл. И Журавель при нём. Своими глазами видела…
— А, и клоун тоже здесь… Где же они?
— А вот уж и не скажу — не уследила… Вечером на полевом стане выступать будут: Профессор объявление вывесил. Афишу, значит.
— На полевом стане?.. Ну-ну!..
Голоса умолкли. Хрустнули две-три веточки. И в лесу наступила тишина.
Жура ещё долго стоял не двигаясь. Потом осторожно повернулся и…
— Привет! — раздалось сверху.
Меж ветвей большой берёзы сидел Котькин и старательно точил свои когти.
— Ты что там делаешь? — сказал клоун. — Спускайся вниз, я тебя спрячу.
— Некогда прятаться. Побегу в деревню, поговорю с кошками: представление сегодня…
— Какое представление?
— А на полевом стане. Ты что, не слышал?..
При луне, под фонарём
Спроси кого хочешь — в Весёлых Горах каждый знает, что весной сеять нужно быстро, нечего время зря терять.
Колхозное поле находится совсем неподалёку от деревни. Но чтобы ни одна минутка не пропадала даром — трактористы и сеяльщики домой с работы не возвращались, а отдыхали и ночевали на полевом стане. Это такой большой дом, где есть и спальни, и столовая, и душевая… — всё, что требуется для отдыха после нелегкого труда.
Вечером, когда совсем стемнело и круглая белая луна неторопливо выкатилась в небо, трактористы и сеяльщики приступили к ужину. Повариха аккуратно положила в тарелки по полному черпаку поджаристой картошки, тут же пристроила куски жирной баранины и всё это густо облила добрым соусом.