Стос не остался в долгу. Целуя свою будущую невестку и обнимая её одной рукой за талию, а вторую положив ей на поясницу, он, вдруг, сначала почувствовал в ней что-то необычное, а потом, включив сканер в своей ладони, увидел что в ней появилось крохотное, не более мизинчика, живое существо, в котором он, почему-то, сразу же угадал девочку. Записав всё увиденное в память своего компьютера, он послал этой крохе поток своей энергии и, нежно похлопав Ольхон по попе, с самой зверской и злорадной ухмылкой сказал своему сыну:

— Резина, чем делать такие предъявы и давать советы своему отцу ты бы лучше заботился о своей беременной девушке и тащил её поскорее в синагогу или к шаману, да, хоть в ту церковь, в конце концов, где мы с Вахтангом тебя окрестили и обручился с ней, наконец. Вот её ты теперь и будешь кормить, горе луковое, а о своей Лулу я и сам позабочусь.

Ольхон подошла к своему жениху с нежной, немного виноватой улыбкой и тот, растерянно улыбаясь, бережно и трепетно обнял её. Дольше других тряс руку Стосу Вильям, а жарче всех его поцеловала Медея. Когда же со смотринами было покончено, он въехал с Лулуаной на коленях в просторную столовую, украшенную пышными букетами цветов, где уже был накрыт большой праздничный стол. Проехав к своему месту, которое было отмечено здоровенной бутылью коньяка "Хенесси", он подъехал к столу и праздник начался.

День рождения Лулуаной был отмечен всеми в самых, что ни на есть, лучших традициях пышного, обильного на закуски и выпивку, московского застолья. В честь звездной девушки, сразу же признанной всеми богиней, и в честь Стоса, создавшего для неё тело, было произнесено немало заздравных слов и самых добрых пожеланий. И хотя Лулу не ела за столом твердой пищи, а лишь выпила полчашки куриного бульона, она всё-таки сделала пару маленьких глотков шампанского и, положив свою головку на широкое плечо мужчины, который, как бы родил её, отклонилась телом влево, опершись на его сильную руку и давая, тем самым, ему с удовольствием поесть.

Хотя Стос и орудовал только одной рукой, его вилка так и мелькала над столом и Ирен, сидевшая справа от него, едва поспевала подавать ему различные блюда. Коньяку он выпил всего лишь самую малость и всё, что исчезало в нём, тотчас мгновенно сгорало и превращалось в питательные вещества для Лулуаной. Себе он не оставлял ни грамма для всяких там соцнакоплений. Может быть именно поэтому Лулу оживала с каждой минутой все больше и больше.

Через несколько часов она уже изредка жестикулировала, весело смеялась и разговаривала. Она даже собралась с силами и закинула нога на ногу, что Стос, немедленно откатившись от стола, тотчас продемонстрировал всем её жрецам и жрицам и весело пошутил на этот счет, громко сказав:

— Ну, вот, ребята, полюбуйтесь, Лулу уже научилась складывать свои ножки. Как бы теперь дождаться того дня, когда она научится их разводить в стороны и пошире?

Хотя шутка и была весьма опасной, Лулу не обиделась и даже погладила его рукой по щеке. Но, в то время как над этим наблюдением дамы весело рассмеялись, мужики встретили эту плоскую шутку лишь вежливыми улыбками. Глядя на это, Стос, выждав минут десять, вдруг, постучал вилкой по здоровенному пузырю "Хенесси", стоявшему перед ним и, обведя всех присутствующих за столом взглядом, весело сказал:

— Дорогие мои мальчики и девочки, мы с Лулу очень рады тому, что вы пришли поздравить нас, но позвольте мне сказать вам пару слов не для протокола. Все вы склонны видеть в этой юной звёздной девушке богиню и ждете от неё какого-то откровения, но это не так мои милые. Лулу самая простая девушка, хотя она и сделала нас всех людьми особого сорта и подарила нам просто невероятное могущество своего мира, мира арнис прекрасной Сиспилы. Ребята, как только Лулу отклеится от моего пуза, она вызовет свой корабль, сядет в него и улетит в свою галактику Мистайль, чтобы попытаться изменить свой мир точно так же, как она уже начала менять наш. Милые мои, Лулу юная и, во многом очень наивная девушка, которую только суровые обстоятельства заставили стать пилотом боевого корабля. Выполняя волю своего родителя Тевиойна Лараны, она дезертировала из армии и прилетела к нам только за тем, чтобы попросить меня дать ей тело, что я и сделал. Так что засохните на корню и даже не мечтайте о том, что она станет теперь хоть чем то помогать вам и всему Человечеству. Вы можете делать только одно, любить её всем сердцем, боготворить и не требовать от неё взамен ни че-го. Вот и всё ребята, а если вы и в самом деле захотите изменить мир к лучшему, то обращайтесь лучше ко мне, ведь я теперь обладаю всем тем, что имело при себе это милое и непосредственное дитя. Я ясно выразился?

За весь клан Лулуаной ему ответил Вилли, который спокойным голосом сказал:

— Более, чем ясно, Станислав, и все мы с этим полностью согласны. Лулуаной наша богиня, а не домработница.

— Вот и отлично, Вилли, тогда пойдёмте танцевать! — Радостно воскликнул Стос и с жужжанием выехал из-за стола.

Танцульки у них вышли просто замечательные. Совсем как в каком-нибудь клубе "Кому за тридцать", когда там собирались те, кому было уже далеко за шестьдесят. В том смысле, что все хотели танцевать исключительно такие танцы как вальс, фокстрот и танго, хотя для последнего места в сорокаметровом холле было, все-таки, маловато. Даже такие одиозные личности, как Резина, Ольхон и Митяй, которые и понятия не имели, что же это такое. Происходило это потому, что первой пригласила Стоса на тур вальса его бывшая супруга. Она в юности занималась бальными танцами и оставила их только из-за своего мужа, жуткого ревнивца. Но зато она тогда заставила его самого научиться танцевать классические танцы.

Медея, не смотря на беременность, была ещё довольно стройна и подвижна. Здоровье у неё было теперь просто железобетонное и ей не могли повредить ни уборка квартиры, ни полночный бурный секс, ни, уж, тем более, тур вальса или фокстрота. Когда Медико, отобрав нужные компакты, громко объявила белый танец и первой подошла к Стосу, тот встал немедленно, убрал подушечку, на которой сидела Лулу и слегка склонил голову перед этой красоткой с роскошным гранатовым колье на шее, похожем своими размерами и почти полностью укрывающем её грудь, основательно открытую глубоким декольте. Настоящего поклона он, увы, сделать никак не мог.