— Стасик, уж если мне не суждено быть твоей женой, то пусть ты будешь моим физиологическим отцом. Хотя бы так ты останешься со мной навеки.

Стос улыбнулся и ответил ей:

— Хорошо, моя сердоликовая девочка, пусть будет так.

Сказав это, он достал из сейфа пробирку с тем биоматериалом, который был ему нужен и принялся готовить раствор для внутривенной инъекции. Тиган к этому времени уже успел изготовить небольшую установку, в которой можно было очень быстро вырастить нужное количество генного материала, содержавшего в себе как хромосомы девушки-донора, так и его собственные. Процесс этот растянулся на несколько часов и когда все, наконец, было готово, они снова легли на кровать и в который уже раз занялись тантрическим сексом, который полностью раскрывал все их способности и давал им возможность контролировать биологические процессы даже на молекулярном уровне.

Пейри выбрала себе биологическую мать очень похожую на неё и потому через двое суток, взглянув в зеркало, нашла себя ещё более красивой, так как на неё смотрели добрые, лучистые серо-голубые глаза Стоса. Правда, она уже хорошо знала и то, что в минуты гнева они могли становиться такими ледяными и колючими, что ей сразу же делалось не по себе и хотелось куда-то спрятаться или тотчас броситься к нему на грудь и постараться поскорее сделать так, чтобы он снова стал улыбаться, а взгляд его потеплел.

После этого Стос наблюдал за ней ещё пять дней, но спали они теперь порознь и девушке было непонятно, как это ему удается никак не реагировать на то, что она разгуливала перед ним нагишом. Она не смогла его соблазнить даже на дне моря, а ведь секс под водой нравился ему более всего. Уже на третий день она поняла, что этот тип просто непробиваем, а потому пришла к завтраку одетой в джинсы и топик, чем доставила ему огромную радость.

Они пробыли вместе ровно сорок пять дней и за это время Пейри стала совершенно другой. Она помолодела душой и теперь на очень многие вещи смотрела глазами Стоса, а ещё она научилась у Мони всем тем словечкам, которые её отец никогда не решался произносить при ней. Зато ей очень нравилось то, как он, разговаривал с кем-либо из своих друзей, особенно с Севкой или Генри. Когда она пыталась говорить так с ним, он очень обижался, зато с Лулу можно было болтать нисколько не стесняясь острых словечек и всяких выражений, которые Стос называл неприличными или того хуже, ненормативной лексикой. И это злило Пейри, ведь с Ардалейном он разговаривал исключительно одними такими словами, лишь изредка перемежаемыми междометиями, да, ещё предлогами, правда, только наедине или по радиоментальной связи и тогда ей, лишь изредка, удавалось подслушать их разговор.

В любом случае, как бы они друг друга не обзывали, оба были очень довольны результатами. Сама же Пейри жалела только о том, что всё произошло так быстро и в день расставания даже расплакалась. Она улетела на Тигане, а Стос остался на остове Ромштайс вместе с Моней и полудюжиной больших контейнеров и больше всего её бесило то, что уже очень скоро на этот остров опустится другой корабль с какой-нибудь глупой арнисой и её отец примется создавать ей тело. Впрочем, когда она выходила на орбиту, то подумала о том, что эта дурёха будет отныне её родной сестрой, а потому решила дождаться завершения этого процесса и обязательно встретиться с ней.

Пейри решила взять себе неделю отпуска прежде, чем пересесть в чей-нибудь корабль. Тем более, что ей уже назначил свидание Далейн, который был чем-то похож на Стоса, да, и взгляд его серых глаз был таким добрым, что у неё даже душа в пятки уходила. Пейри, поначалу, показалось странным, что он назначил свидание ей, а не какой-нибудь блондинке, похожей на Лулу, но, как только он вошел к ней на корабль с букетом белых цветов, она всё поняла. Ведь этот парень не просто хотел трахнуться с ней, а втрескался в неё по уши.

Стос лежал на большой кровати и крепко сжимал в своих объятьях мирно спящую и тихонько похрапывающую во сне Лулу. Позади было чуть более года и всё это время он провел на островке Ромштайс практически безвылазно. Девять его умных и очаровательных дочурок ударно трудились на неблагодарной ниве преображения арнис, а одна, самая мурая, Пейри, взяла, да, и родила за это время горластого, вредного пацана, которого назвала Стасиком и теперь жила вместе со своим хитромудрым муженёчком, Далейном, на небольшом острове. Тот даже построил для неё своими руками дом. Остров тут же переименовали и он назывался теперь островом Станислава и стал самым посещаемым местом на всей Сиспиле.

Все, кому не лень, стремились прилететь туда и полюбоваться на то, как молодая мама сидит в кресле-качалке на веранде и кормит грудью крепенького младенца. Папаша в это время всегда сидел на ступеньках и исподтишка показывал кулак каждому, кто приближался к его дому ближе, чем на двадцать метров. Стос был единственным, кому не только позволили войти в дом, но и были искренне рады. На всех остальных, включая своего собственного родителя ещё с доисторических времен, Ардалейна, молодой папаша глядел волком.

За этот год произошло многое. Корабли коалиции, прочно занявшие свое место на суточной орбите, похоже, встали на ней навечно и "Гластрин" стал приблизительно тем же, чем была в американском фантастическом сериале станция "Вавилон". Все остальные ещё хоть как-то были подвержены ротации. Те зёрна, которые некогда были брошены в благодатную почву во время проведения вредительской операции "Шашель", дали благодатные всходы и уже через несколько месяцев все экипажи этих кораблей были практически идентичны по своему внешнему виду, так как девять звёздных народов начали брататься уже на следующий день после отлета Стоса.