Чтобы не перетруждать Ворона, мы по очереди (ну кроме деда) соскакивали с телеги и шли – бежали, пока не наступала очередь напарника.

Всеми мыслями я был уже дома. «Как там моя Настена? Не прислал ли Паук очередной отряд?» Мне было страшно об этом думать. То, что Ефимыч деятельно готовится к обороне, я не сомневался, но все же он не воин. С рейдерами ходил, это да, но главным в отряде был мой отец, и он брал в рейд своего друга и кое-кого из хуторских для тяжелой работы, да и лишний ствол в дороге не мешал… Против головорезов Паука Ефимыч не потянет. В прошлый раз нам просто повезло – смогли застать рейдеров СБ врасплох, когда они были полностью открыты и практически не мобильны. Надо побыстрей подготовиться к рейду и добраться до Арсенала. Если все же Паук ударит раньше, чем через три недели, то нам конец.

Мои мысли прервал Юра. Слегка задыхающийся после пробежки рядом с Вороном, впрыгнув в телегу, спросил:

– Как думаешь, Марат нам поверил?

– Нет, конечно, но возможность насолить Пауку на чужой территории его греет, ну и, если половина из сказанного правда, а так оно и есть, перехватить куш у соседа и в конечном итоге захватить территорию Паука очень уж соблазнительно. Что он потеряет? В конечном итоге тридцать бойцов, это если мы засланные Пауком. Но ведь доктор своей жопой поручился за нас, иначе Марат нас и не принял бы. – И, заканчивая разговор, я соскочил с телеги, сменяя запыхавшегося Митьку.

Так и ехали – бежали в течение двух дней. Ближе к вечеру четвертого дня, миновав мост через Незнанку, свернули к поселку. У поворота на поселок из кустов выскользнула Рыжая Соня – единственная женщина-охотник в нашей округе. Симпатичная крепкая бабенка, почему-то сторонившаяся мужиков.

– Постойте, ребята, я вас проведу, мы тут новых ловушек наставили…

И наша компания километра полтора осторожно передвигалась, подчас в обход по лесу, с трудом пробираясь меж деревьев и вездесущего кустарника. Зато потом Ворон пошел ходкой рысью, чуял окончание дороги, предвкушая, наверное, хороший отдых и вкусное сено в уютном стойле. Ему несладко пришлось во время путешествия…

Заночевали в обезлюдевшем поселке. Перед сном я долго ухаживал за своим четвероногим товарищем, обтер всего, расчесал гриву и хвост и овса навалил вдоволь. Ворон, похрумкивая овсом, шевелил ушами и с довольным видом вслушивался в мои обещания скорого отдыха лично для него, на чистых хуторских лугах.

Выехали мы еще до света, а ближе к полудню, на пятый день с момента выезда из Полиса, наконец, показалась хуторская околица. Заслышав шум повозки, из общинной избы, стоящей на краю села, вышел Ефимыч и, обрадованно распахнув руки, подошел, обнял меня крепко.

– Ну, молодец, сынок, живой вернулся, – и, повернувшись к остальным путешественникам, приобнимал и похлопывал по плечу каждого, даже незнакомого ему слегка отмытого старика Сапера (раз с нами, то тоже удостоен). – Все потом, а сейчас организуем баню. Ну-ка, Федька, пойди, узнай, кто сегодня по очереди топит баню?

– Так у вас и топится, – заявил белобрысый пацан. – Ваша жена с утра к нам за дровами приходила.

– Да? Надо же, совсем заработался на пользу опчества, – озадаченно сказал Ефимыч.

И тут я забыл про присутствующих – по улице, с распущенной гривой волос, стелящейся по ветру, раскрасневшаяся, летела моя красуля. Ух ты… Как я ее прижал к себе!

– Степа, Степчик мой, живой вернулся, а я, как вы уехали, ночами спала плохо, думала, как ты там в этом Проклятом Полисе, не поранили ли тебя, не убили ли, – бормотала она, уткнувшись мне в плечо.

– Ну ладно, разревелась, видишь, все хорошо, – урезонивал ее Ефимыч и вдруг как рявкнет:

– Баста! Хватит! Девка-баба, мужики с дороги, голодные, немытые, а она в слезы, а ну быстро матери помогать. Стол собирайте, чистую одежду готовьте…

Настена виновато улыбнулась, крепко поцеловала меня в губы и, взметнув распущенными волосами, побежала во двор к матери.

– А ты, мил-человек, кто будешь? – спросил староста у сапера.

Тот невразумительно замычал. Смена среды обитания его явно ошеломила, и он всю дорогу вел себя довольно странно. То мечтательно смотрел вдаль, то бормотал что-то себе под нос, поэтому за него ответил я:

– Сапер он. Помнишь, Ефимыч, ты, когда говорил об оружии в хранилище, о минах упоминал? Так вот, он специалист по их установке.

– Ну ладно, все, все, пошли в баню, потом доскажешь.

Видимо, сапер никогда не мылся в деревенской бане и начал процедуру с ополаскивания тела в горячей воде, круто намыливаясь и смывая грязь. Впрочем, все правильно, до прогревания тела на полоке, он еще не созрел и после второй подачи воды на раскаленные камни печи с визгом выскочил в предбанник.

– Как бы самим лишних не подцепить, – озабоченно пробормотал Ефимыч, имея в виду живность, дождем сыпавшуюся с нашего друга в процессе мойки.