— Слышь, ты, — с перекошенным яростью лицом рванулся к нему Черкес, — мне твои штучки-дрючки на хрен не нужны! Сдерни…

— Кто Розку Смирнову утопил? — жестко спросил следователь.

Растерянно замолчав, Тарас облизал пересохшие губы.

— Говори, — подстегнул его милиционер. — Псих наверняка с тебя за сестру спросит, — ты или твой братец Сашко? Кто?

— Не знаю, — он покачал головой. — Сукой буду — не знаю.

— Это ты Психу божиться будешь, — усмехнулся милиционер. — Он наверняка с тебя за сестру спросит. Ведь вы ее за брата своего, Гришку, утопили? А уж он-то с тебя за Розку спросит. Тем более сейчас ты… — насмешливо улыбнувшись, капитан встал. — Подумай хорошенько. По-моему, тебе сейчас лучше в камере на нарах валяться, чем здесь Психа ждать. А то не дай бог появится.

— Слышь, мусор, — хрипло бросил вслед шагнувшему к двери милиционеру Черкес, — в натуре Розку грохнули?

— Из Москвы-реки выловили. Сначала голову чем-то тяжелым проломили, потом веревку с камнем на шею — и в реку. Веревка, видно, хреновая была. Ее два дня назад рыбаки нашли. А сегодня опознали. У нас эксперты на мировом уровне работают, — подмигнул он побледневшему Черкесу. — Так что, приятель, — со вздохом сожаления посоветовал он, — колись, пока не поздно. Баба она дрянная была. Много не дадут. Состояние здоровья учтут. Вообще надумаешь, — вернувшись, он достал чистый лист бумаги, — пиши с повинной. Ручка есть?

— Да иди, сука! — взревел Тарас.

— Значит, есть.

Закрыв дверь палаты, капитан остановил молодую женщину в белом халате.

— Извините. Как мне поговорить с лечащим врачом Чересова?

— Плохая у вас память, товарищ капитан, — женщина улыбнулась.

— Ой! — смущенно сказал он. — Ведь вы и есть невропатолог Сомова Анна Игнатьевна.

— Вот уж не думала, что милиция смущаться умеет, — весело заметила она и уже серьезно спросила: — А что вас интересует?

— Что с ним? — кивнув на дверь, спросил капитан.

— Травма позвоночника. Нарушена опорно-двигательная функция нижних конечностей.

— То есть он, — вспомнив коляску, догадался милиционер, — ходить не может?

— Вполне возможно, что и не сможет, — вздохнула Сомова. — Потому что, кроме травмы, его психическое состояние крайне тяжелое. Чересова уже дважды вынимали из петли. И удавалось это только потому, что он не может встать. А пытался повеситься на дверной ручке.

— Значит, он в любое время может покончить с собой?

Сумрачно оглядев сидящих за длинным столом офицеров милиции, генерал-лейтенант недовольно проговорил:

— Все свободны. — Но едва сотрудники начали подниматься, хлопнул ладонью по столу: — Помните, Лютый в Москве! И если с Психом нам, можно сказать, просто повезло, то Лютый бежал не для того, чтобы просто где-то отсидеться! Ему оставалось меньше трех лет, а он трупов наделал. К тому же, как говорил майор Фомин… — досадливо поморщившись, генерал опустил голову. Поднявшиеся офицеры при упоминании о погибшем товарище переглянувшись, замерли. — Так вот, — откашлявшись, продолжил генерал, — за сестрой Лютого, по мнению Фомина, велась слежка. Кем, установить не удалось. Поэтому внимание и еще раз внимание!

— За Жанной Кудриной наблюдает наш сотрудник, — негромко проговорил худощавый майор. — Он и заметил следившего за ней человека. Установить, кто он, не удалось.

— Все свободны, — прерывая его, махнул рукой генерал. — Об этом мы уже говорили.

— Игорь, — заглянула в комнату молодая симпатичная женщина, — я с дочкой в поликлинику пойду. У нее горло разболелось.

— Конечно, — кивнул Лютый. Вскочил и, подойдя к двери, с улыбкой посмотрел на маленькую девочку: — Это мы с тобой, наверное, вчера мороженого переели. У меня тоже в горле щиплет. — Он притворно закашлялся. Потом перевел взгляд на женщину. — Вы надолго?

— Нет, самое большее — час.

— Я, наверное, сейчас тоже уйду. — Дубов посмотрел на часы. — Ключ куда положить?

— В почтовый ящик, — грустно ответила она и, опустив голову, тихо спросила: — Ты совсем уходишь?

— Нет, самое большее — на час.

— Тогда до свидания! — Она засмеялась.

— Пока, — помахал рукой Лютый повернувшейся к нему девочке.

Когда Люда с дочкой вышли, прошел на кухню. Поставил чайник и начал собираться. Переоделся в джинсовый костюм, достал из-под подушки два револьвера. Немного подумав, сунул их в спортивную сумку. Сзади под куртку сунул пистолет за пояс джинсов. Две запасные обоймы положил в задний карман. В другой — выкидной нож. Повертевшись перед зеркалом, остался доволен: ничего не видно. И прошел на кухню, где засвистел закипевший чайник.

— Точно здесь? — Василиса посмотрела на неприметного. Внимательно осмотрев двор девятиэтажного дома, он кивнул.

— Отлично, — довольно потерла руки Василиса.

Явно недовольный, Пузырь молча сидел на переднем сиденье.

— Ты ее узнаешь? — спросила Потина.

— Конечно, — улыбнулся неприметный. — Баба она видная. Что ножки, что задок…

— Тогда останешься с парнями, — решила она. — В дом пропустите. Назад пойдет: цепляйте — и в машину. Представьтесь, будто из милиции, чтобы кипиш не подняла.