Читал Тав долго, у меня сложилось впечатление, что он не слишком хорошо с этим справлялся. Или у Ошенн был скверный почерк.

Прочитав, наконец, письмо, Тав подпер щеки руками и задумался. Стражник с факелом помялся, и, не услышав никакой команды, отошел и вернул факел на место.

— Скачи и передай ответ: я сделаю то, о чем она просит.

С этими словами Тав поднялся и ушел.

А я несколько разочарованный тем, что мне не предложили ни еды, ни даже питья вернулся к Бушу и трофейному коню. Ничего, попью из озера. И Буша напою, а поеду на вороном.

Обратная дорога прошла без приключений, и еще до заката я прибыл в Иртвель. Ошенн ждала меня и, выслушав ответ Тава, спокойно кивнула.

— Если помощь придет, Векс не отвергнет ее. На это у него хватит здравомыслия.

Мне было отчего-то неловко слушать ее, поэтому я поспешил вернуться в конюшню, где грумы, обступив вороного, загибали ему губу и щупали бабки. Хорошо, о нем есть, кому позаботиться, и я смог уделить все внимание Бушу, растерев его пучком соломы и поменяв солонец.

— Что, ночные тявки тебя за ногу с коня не стащили? — Приветствовал мое возвращение Ольвин. Слишком усталый, чтобы поддерживать пикировку, я стащил с себя сапоги, расстегнул пояс и упал на койку лицом вниз.

Утром меня разбудил Равли. Его прислали учить новичков обращаться с настенными котлами, на случай, если придется заменить котельную команду. Сон смело прочь, когда я посмотрел, как, имитирующая на тренировке смолу, вода хлещет из косого желоба под перевернутым котлом прямо на воображаемых врагов. Захватывающее зрелище, редко доступное до изобретения ватерклозета.

— Нравится? Мне самому нравится. А уж, когда смола кипит! Но не лезьте сюда, когда тут работают котельщики. У вас свои посты. Лучникам из бойниц долбить, топорникам — лестницы рубить. Если будут лестницы. А если шесты или веревки — рубить все равно, — закончил наше обучение Старший Равли. — Все идите проверять доспехи и, кому положено — сортировать стрелы.

Мне стрелы сортировать положено не было, поэтому мы с Равли и Ольвином вышли за ворота и освежились сдобренным наливкой сидром.

— А что, думаешь, будут лестницы? — спросил Ольвин.

Равли развел руками.

— Должны. Кто он ни будь, а на стену ему как-то влезть надо.

— Может у него крылья, навроде как у… ну… — Ольвин затруднился с подбором сравнения.

— У идола крыльев нету.

— Так может, заленились вытесывать? — не сдавался Ольвин.

— Все может. Чего гадать? Скоро сами увидим, — Равли нахмурился. — Увидеть бы потом еще чего, вот бы, что неплохо.

Совершенно не видя себе места в этой беседе, я пошел на тренировочную площадку и стал смотреть, как щитники упражняются атаковать навалом одинокое чучело, снабженное длиннющими деревянными "руками".

Напряжение в замке росло, но ни паники, ни, наоборот, шапкозакидательских настроений (за исключением бравады Ольвина) я не замечал. Люди боялись, но боролись со своим страхом, не упиваясь допьяна или прячась в погребах, а, просто, стискивая зубы и подбадривая друг друга. Когда наступил вечер третьего дня, большая часть тех, кто мог носить оружие, стояли на стенах. Все женщины и дети были укрыты в покоях эрла и эрледи за каменными стенами толщиной в три локтя. Сам эрл инструктировал резервный отряд, задачей которого было закрывать бреши в обороне, если таковые возникнут. В этот отряд входил и Старший Райли.

А мы с Ольвином стояли у соседних бойниц и вглядывались в медленно темнеющее небо. Почему-то нам казалось, что враг появится именно оттуда. И молчали. Таков был обычай Иртвеля: перед боем — молчать.

Заметив движение на опушке леса, я перебрал стрелы и выбрал ту, что была чуть потяжелее прочих. Утвердив ее на тетиве, приготовился выстрелить, как только затрубит рог. Но вместо его вибрирующего рыка раздалась пронзительная музыка волынки. Из леса выходили эльфы.

Мы с Ольвеном переглянулись и одними губами одновременно прошептали: "Пришли!".

Будь это человеческое войско, кроме волынки мы бы непременно слышали топот сапог. Эльфы шли бесшумно. Строй по двое в ряд вытекал из леса, словно вода из-под камня, совсем не похоже на марширующую колонну. Да они и не маршировали, шли не в ногу, но очень быстро и, по — своему, угрожающе-красиво. На глаз, пар было более полусотни, все ярко-рыжие, одетые в зелено — и серо-коричневое лучники. Они приближались к замку со скоростью скачущего всадника, и я был несказанно рад, что они идут на помощь, а не в атаку. Замыкали строй четверо эльфийских колдунов. Знал я из них только одного — Дагра Огенрана. Еще двое тоже были эльфами в возрасте, судя по светлым волосам и посохам. Посох эльфийского колдуна растет вместе с ним, он живой. Так вот, у этих троих посохи были такой длины, что в воротах их пришлось сильно наклонить. А у четвертого колдуна посох едва доставал до груди. Потому что четвертый был подростком, едва вышедшим из детского возраста.