Через десять минут она досконально разобралась, кто с кем в компании встречается, кто кого "кинул" или "продинамил", и как именно кинул, не исключая сугубо личных подробностей. Рыжеволосую болтунью, выяснилось, зовут Алена (для своих просто Рыжая), живет она на Таврическом, учится на втором курсе в "кульке" — училище культуры — по специальности "современные танцы". (Янка мимолетно позавидовала, стараясь не подавать виду: ничего себе специальность, сама б от такой не отказалась! И фигура у Рыжей классная, женственная и одновременно с тем спортивная — говорят, "танцоров" в училище культуры ежедневно гоняют до седьмого пота, пока те с ног не свалятся.)

И еще возникло стойкое ощущение, что Алена считает себя подругой Эдика, но тот, судя по всему, до сих пор ни сном-ни духом… (Крайне недогадливый молодой человек!) Эта разворотливая девица, похожая на вертлявого хулиганистого чертенка, у них здесь вроде Гальки — всегда в курсе, что где интересного и по чем:

— Вы слышали? Сегодня в "Юбилейном" концерт "Силы тяги"!

"Еще бы не слышали, весь город обклеен афишами по периметру!" — не преминула мысленно заметить Янка. (Без всякой вредности, просто чтоб не выходить из формы.) "Сила тяги" — популярная молодежная рок-группа, половина лицея от нее без ума. (Причем как девчонки, так и ребята, никаких ограничений.) Сама Яна, впрочем, относится к этой раскрученной "Силе тяги" без фанатизма — слишком тяжело, как на ее вкус, уши вянут. Хотя здорово было бы хотя б разок попасть на концерт, чтоб потом при случае выкинуть так небрежно козырь из рукава: "Знаете, где я вчера была?.."

— Так там вся милиция соберется… — многозначительно протянул кто-то из ребят постарше — тех, что в черных байкерских куртках, увешенных гремучими металлическими цепочками. Они держались на отшибе.

— Так значит…

— Само собой!

— Витёк, ты с нами?

Яна никак не могла сообразить, о чем речь, крутила головой во все стороны, но из гордости не захотела расспрашивать — не слишком-то улыбалась перспектива попасть пальцем в небо. И вообще, это Сережкино дело — держать ее в курсе всего, что здесь происходит! Хотя бы просто как человек, который притащил сюда и оставил на произвол судьбы: разбирайся, мол, Яночка, сама!.. Как будто бы уловив внутренним радаром Янкин праведный гнев, Сергей бесшумно подкрался в своих индейских мокасинах и обнял вдруг сзади:

— Хочешь на "Силу тяги"?

— А у тебя есть билеты? — по-наивному удивилась Яна, задирая голову, чтоб разглядеть его лицо. И прикусила язык: вечно себя с ним ведет, как восторженная дурочка!

— У меня есть всё, — со смешной мальчишеской гордостью объявил Сергей. Мягко, но решительно развернул с себе, с непроницаемым лицом осмотрел с ног до головы и внезапно прильнул к ее губам. Янка от неожиданности попятилась, но он еще крепче прижал ее к себе. Такого долгого поцелуя, нежного и вместе с тем обжигающе-страстного, чтоб земля уплывала из-под ног, у них еще не было…

"Про этот его… уход в подполье потом поговорим, — успела подумать Яна, а там стало не до того. — Какие у него глаза: вроде и самые обычные, светло-карие, а что-то в них притягивающее…"

— Я смотрю, уже освоилась? — Сергей прижался щекой к ее волосам, Янка вместо ответ издала какой-то слабый жалостливый звук, потихоньку приходя в себя от поцелуя. А Сережка принялся подробно разъяснять, уж не оправдывается ли?.. — Я специально тебя оставил одну, чтоб ты сама со всеми раззнакомилась. Ну, если б было совсем никак, тогда б, конечно, подошел… — И хитро улыбнулся, поддразнивая: — Не подводить же к каждому по отдельности за ручку: здрасьте, вот вам Яна!

"Ну вот, опять он всё испортил! — она вспыхнула от возмущения и обиженно закусила губу. — И что, скажите на милость, при этом имелось в виду — "за ручку"? Тонкий намек, что малолетка? Типа, мелочь пузатая!" — ликующего и парящего восторга как ни бывало, на смену ему пришло беспросветное уныние. Да, все-таки не зря Мартын любит рассуждать про "эмоциональные качели" или принцип маятника, другими словами. О том, что настроение обычного среднестатистического человека в течение дня скачет от самой высокой поднебесной отметки "я счастлива!" до самой низкой — "это катастрофа, хуже и быть не может"… Иными словами, чем выше взлетишь в приступе эйфории, тем ниже придется падать в тоску и разочарование — нехитрый механизм человеческой психики. (Особенно женской, вот ведь несправедливость!.. Сергею-то подобные страдания наверняка и в страшном сне не снились — ляпнул первое, что на ум пришло, и тут же благополучно забыл.)

"Ну что ж, маятник качнулся в обратную сторону, — со вздохом сообразила Янка. Веселей от этого понимания не стало, но появилась некоторая ясность в голове, просветление, так сказать. — Другой вопрос, почему я на каждое слово ерепенюсь и начинаю страдать: ах, унизили, ах, оскорбили!.. Сама себе усложняю жизнь. Вот бы научиться ни на что не обижаться, пропускать мимо ушей! Мечты, мечты, где ваша сладость…"

Лишь когда ей с огромным трудом раздобыли шлем и половина собрания с гамом и специфическими шутками принялась рассаживаться на припаркованные неподалеку байки, до Янки наконец-то дошло, что это значит: "Вся милиция у "Юбилейного", так что…" Но страха не было и в помине, внутри всё оставалось спокойным и философски отстраненным, точно она наблюдает за кем-то со стороны: "Если бы что-то было не так, я бы сразу почувствовала, меня бы предупредили. Что-нибудь серьезное, может, и будет, но только не сегодня, не сейчас…"

Жаль, не успела додумать эту мысль про "не сегодня", отвлеклась на Эдика с Аленкой (те азартно переругивались, кто сядет за руль). А то как-то мрачновато прозвучало.