Отважное Сердце застрекотал снова. Для ворона звук этот был на удивление нежным и мелодичным; Джек в жизни ничего подобного не слыхивал.

— Что ты мне такое говоришь? Или это не мне, а ему? — Золотая Щетина, задрав голову, не сводил с птицы маленьких, налитых кровью глазок. От внимания Джека это не укрылось. — Да тебе, похоже, нравится музыка! — изумленно воскликнул мальчик.

И тут его осенило. Ведь мать успокаивала пением овец и баранов. Она пела пчелам перед тем, как забрать их мед. Она и Джека научила этой простенькой магии, да только он не придавал ей особого значения. Ведь в сравнении с тайным знанием Барда заговоры эти — сущий пустяк.

И Джек запел заклинание, успокаивающее растревоженных пчел.

Затем Джек пропел колыбельную для новорожденных ягнят, а затем, невесть откуда, пришла новая песня, исполненная жизни и радости. Мальчуган пел о густых лесах, о горках желудей под дубами, о солнечных бликах в траве, о диком луке — вкусном, сочном, только выкопай! Допев песню до конца, Джек почувствовал необыкновенную легкость: он был счастлив так, словно сам всласть набегался по лесу.

Мальчик посмотрел вниз: Золотая Щетина тихонько похрюкивал и, задрав свою бочкообразную голову, с обожанием таращился на него. Зверюга изменилась до неузнаваемости! Свиньи тем временем дожевали горчицу и обнюхивали землю, выжидая, не бросят ли добавки Безмозглые существа эти свиньи, решил про себя Джек. А вот Золотая Щетина совсем другой. Гигантский кабан призывно запыхтел, яснее слов требуя: «Еще!»

Так что Джек запел новую песню, между делом незаметно отползая по балке всё дальше и дальше (занозы то и дело вонзались ему в задницу), пока не оказался на противоположном ее конце. Нет, не вне пределов кабаньей досягаемости, отнюдь; однако так у него, по крайней мере, был шанс добежать до внешней ограды первым.

Джек соскочил на пол. Приземлился он неудачно, упав на бок. Мальчик тут же вскочил на ноги — но Золотая Щетина тоже не дремал. Кабан метнулся к загородке и преградил Джеку путь к свободе.

Кабан и мальчик не отрываясь смотрели друг на друга, глаза в глаза. Затем Золотая Щетина шагнул вперед, сопя и пофыркивая, и задрал морду — ни дать, ни взять пес, вымаливающий хозяйской ласки. Джек опасливо протянул руку и почесал кабана под подбородком Золотая Щетина хрюкнул.

— Ах ты, старый растяпа, — промурлыкал Джек, так, как привык обращаться со свиньями дома — Да так ты, пожалуй, растаешь как масло. — И он почесал кабана за ухом. Золотая Щетина блаженно зажмурился. — Ну- ну, — проговорил Джек. — Кажется, рабов ждет небольшой сюрприз. — Он запер свиней и кабана в чистом загоне и, перебравшись через ограду, распахнул дверь хлева.

— Свиное Рыло, Грязные Штаны и Болван разом соскочили с забора.

— Ты пел, — сказал Грязные Штаны. — А про что?

— Тебя не сожрали, — разочарованно протянул Свиное Рыло.

— Не сожрали, — согласился Джек и, гордо подбоченившись, встал перед рабами.

— Но я ж своими ушами слышал визг, — пробормотал Свиное Рыло.

Джек внутренне кипел от ярости, но чувств своих выказывать не собирался. Вот уж нет, не дождетесь.

Рабы ломанулись внутрь.

— Фу-у! Вонь-то какая, — поморщился Болван.

— Я не виноват, — принялся оправдываться Свиное Рыло. — Зверюга-то уж больно охоч до человечинки. Он же троллий кабан. Я к нему и близко не подойду…

— Еще как подойдешь, коли Олаф прикажет! — возразил Грязные Штаны.

— Дык для этого новенький есть. Эгей, парень! Давай-ка сюда! Работать-то кто за тебя будет?

Джек вошел в хлев и демонстративно перегнулся через ограду. Золотая Щетина тут же подтрусил к нему и задрал подбородок, требуя, чтобы его почесали.

— Слааавная свииинка, промурлыкал Джек. Глаза у рабов чуть не повылезали из орбит.

— Seider, — пробормотал Грязные Штаны, — Вот он зачем пел-то.

— То-то Хейди к нему так и льнет, — шепнул Болван.

— Это скальдическая магия, а никакой не «сейдер», — заявил Джек, в глубине души отнюдь не будучи в этом уверен — Я — скальд. А скальды свинарников не чистят. — Он вручил грабли Болвану; тот машинально взял их в руки. — Будете меня злить, с ног до головы чирьями покроетесь. А попытаетесь причинить мне вред — я лишу вас рассудка или еще чего похуже сотворю!

Рабы ошарашенно переглянулись — видать, пытались сообразить, что такое «еще похуже».

— А уж ежели я расскажу Олафу о вашей проделке, он вас на кусочки изрубит. — Побелевшие лица рабов яснее слов сказали Джеку, что по крайней мере эта угроза прозвучала вполне убедительно. — А теперь я пошел завтракать. А вы извольте вычистить хлев до темноты. И опрокиньте-ка ведро-другое на Золотую Щетину. Ему не по душе ходить замызганным…

И Джек вальяжно вышел на улицу — ни дать ни взять капитан драккара. И даже не оглянулся ни разу. В конце концов, в этой кошмарной земле помощи ему ждать неоткуда. Если ему удастся запугать рабов, что ж, тем лучше. Он им ничего не должен!