— Люси, я не дам ему тебя обидеть, — прошептал Джек, стараясь, чтобы в голосе его звучало поменьше страха — Меня обучал сам Бард. Может, Ивар и бросил его в море, да только он всё равно всплыл на поверхность, точно пробка, и пришел к нам.

— Ты?! — завопила Торгиль. — Так тебя обучал сам… Олаф! Олаф! — Вскочив на ноги, она закричала по-исландски: — Этот раб говорит, будто его обучал сам Драконий Язык!

Олаф шагнул к корме. Отпихнув Люси, он ухватил мальчика за тунику и рывком поднял его на ноги. Лицо Олафа было так близко, что косматая бровь расплылась, а от острого рыбного запаха изо рта у Джека даже в глазах защипало. В следующий миг Олаф разжал пальцы, и мальчик тяжело плюхнулся на дно, прямо в лужу.

— Это многое объясняет, — пробормотал викинг.

Свен Мстительный оставил весло и тоже прошел на корму.

— А ведь и королева уверяла, что старый смутяга оставил рыб с носом!

— Вот поэтому она и послала Мару его уничтожить. Когда я узнал об этом, я было подумал… — Олаф осекся и покачал головой.

— Мы все так подумали, — поддержал его Свен.

— Нас послали припугнуть местных. Чтоб зарубили себе на носу: укрывать у себя врагов королевы — себе дороже. А мне велено было удостовериться, что Драконий Язык мертв. Но я обленился — и поручения не выполнил.

— Да не вини ты себя, Олаф, — ободрил его Свен. — Кто отказался бы от такой роскошной добычи? И, клянусь бровями Одина, повеселились мы на славу!

— Да, но мне следовало отыскать тело, — сокрушался великан.

— А я видела Мару, — внезапно заявила Люси. Джек поспешно зажал ей рот ладонью: а то, чего доброго, объявит всем и каждому, что Бард не погиб! — Не смей на меня цыкать! — закричала девочка, отбрасывая его руку. — Визг стоял до небес, повсюду сыпались сосульки. Мне хотелось домой, но папа сказал, нет. А я плакала и плакала — Люси захлебнулась рыданиями.

— Мара — это не шутка, — проговорил Олаф неожиданно мягко. — Ее оружие — оковы воли: в плену этих пут даже самый могучий воин выронит меч. Если она… если Мара отыскала Драконьего Языка, старик вряд ли спасся.

— Мара его отыскала, — кивнул Джек И мысленно взмолился: «Пусть Люси и дальше плачет, ну, пожалуйста. Только бы она не ляпнула чего-нибудь лишнего…» — Я был там. Я видел, как Бард упал — Джек понурил голову, всячески давая понять, что нападение завершилось роковым исходом. Хотя в некотором смысле Бард и впрямь мертв. Лишенный разума, он — ничто.

— Ну что ж, тогда всё в порядке, — разом приободрился Олаф.

— Но этот раб — его ученик. Что мы скажем королеве? — не отступался Свен.

— Ничего не скажем, — ответил Олаф. — Мы исполнили ее поручение. И привели корабль, доверху нагруженный добычей. Зачем нам лишние неприятности?

— Думается мне, утаить правду — это трусость, — брякнула Торгиль.

— Сердить королеву неразумно, — осторожно подбирая слова, промолвил Олаф. — Этот юный скальд может нам пригодиться, и, к слову сказать, маленькая brjostabarn, предполагать, что я могу повести себя как трус, неразумно ничуть не менее. — В голосе великана отчетливо прозвучала угроза.

Торгиль побагровела — но язык все-таки прикусила. И задержала долгий, тяжелый взгляд на Джеке, словно размышляя про себя, что рассердить королеву очень даже стоило бы, лишь бы Джеку солоно пришлось.

— Поверь, прогневив королеву, ты тем самым понизишь свои шансы поступить к ней на службу, — заметил Олаф.

— С тобой не поспоришь! — нахмурилась Торгиль.

И она вернулась к рулю, а Олаф со Свеном вновь заняли свои места на носу корабля. Джек же, пробравшись между корзинами и мешками, отнес Люси в ее уголок.

Туман стелился над морем липкой белой пеленой. Куда ни посмотришь — не видно ни зги. Молочная сырость поглотила корабль и всех, кто был на нём: всё равно как если бы их наглухо заперли в пещере. Стемнело: приближалось время заката, однако отличить восток от запада возможным не представлялось. Воины мыкались без дела, И почти не разговаривали промеж себя, словно их что-то тревожило.

— Кто такой Драконий Язык? — спросила Люси.

— Ты его не знаешь, — отозвался Джек. Он показал малышке ворона, забившегося между мешками с зерном. Люси тут же захотелось поиграть с птицей, но Джек отвлек ее кусочком сушеной рыбы. Девочка послушно засунула ломтик в рот, но тут же выплюнула его на палубу.

— Хочу мамину еду, — закапризничала она.

— Родная моя, тебе нужно попытаться покушать. Это ненадолго, скоро мы вернемся на твердую землю.

— Мы никогда не вернемся на твердую землю, — простонала Люси. — Мы навсегда останемся здесь, в этом тумане, с этими вонючими чудищами. Навсегда, навсегда, навсегда! — Она спрятала исхудавшее личико на груди брата.

— Настоящие принцессы таких речей не ведут, — пожурил ее Джек. — Настоящая принцесса всегда знает, что это — всего лишь приключение, и в час нужды ей на помощь придет магия. «Боже ж ты мой, да я же разговариваю совсем как отец», — с ужасом подумал мальчик.