Через месяц после Пира Тобина стало ясно, что зима заканчивается. День выдался теплый и солнечный, и путешественники шли вдоль линии берега, наслаждаясь мягким бризом. Впервые за долгое время настроение Орриса улучшилось. Он понимал, что бури еще не закончились, уже видна была новая череда угрожающе-темных туч, сгущавшихся на юге над островами Ожерелья Дуклеи. Но ветер переменился; следующий шторм придет уже с юга, неся с собой теплый воздух.

Глядя на море, Оррис вдруг увидел немного западнее нечто, отчего сердце тоскливо сжалось, — земля, не такая яркая, как поросшие лесом острова, но значительно ближе их.

Чужеземец заметил, куда он смотрит. Показывая пальцем на бледно-зеленый выступ, он произнес что-то непонятное. Оррис не сразу понял, что тот говорит на своем языке.

— Что? — переспросил маг.

Барам повторил. Потом улыбнулся:

— На вашем языке это звучало бы как Мыс на Перешейке.

У Орриса вдруг пересохло во рту.

— Ты знаешь это место?

— Конечно. Это Лон-Сер.

— Как ты назвал это место на своем языке?

— Мыс на Перешейке.

— Нет, раньше. Как ты его назвал в первый раз?

Чужеземец тряхнул головой и зашагал вперед.

— Это не важно.

Оррис догнал его, схватил за руку и рванул на себя.

— Нет, это важно, — настойчиво повторил он. — Мне нужно выучить твой язык!

Чужеземец секунду безмятежно глядел ему в глаза, потом демонстративно высвободил руку.

— Ты же собирался вести меня с собой в Лон-Сер, так?

Маг сощурился:

— Так.

— Тогда к чему тебе учить Лонмир?

— Лонмир? — Оррис тут же ухватился за незнакомое слово.

Лицо Барама слегка порозовело.

— Так называется наш язык, — все же ответил он, отведя взгляд. Но тотчас же снова посмотрел на Орриса из-под растрепанных ветром волос: — Так отвечай, к чему?

Маг помолчал. Ему не хотелось открывать Бараму свои подозрения.

— Это важно, — осторожно начал он, — потому, что с тобой может что-нибудь случиться, а мне все равно будет необходимо закончить то, ради чего я здесь оказался.

— А что может со мной случиться? — поинтересовался Барам, сузив белесые глаза.

— Надеюсь, ничего! — раздраженно воскликнул Оррис. — Но Наль очень опасен, так ведь? — (Чужеземец не ответил.) — Я просто хочу все предусмотреть, — устало закончил маг.

— Я все предусмотрел, — произнес Барам, повернулся и снова пошел вдоль берега. — И это главное.

Оррис какое-то время глядел ему в спину, потом побрел следом. Он вдруг почувствовал тяжесть Анизир на плече, остроту ее когтей, проникавших сквозь ветхий плащ, и присутствие ее сознания в своем. Ее близость, как всегда, ободрила его. Но другая мысль внушила ему смирение, потому что, взглянув на свою мантию и посох, он печально подумал, что все равно не сможет быть незаметным в Нале. И если ему с Анизир придется дальше идти одним, а в этом Оррис не сомневался, он все равно не сможет ничего сделать, не привлекая всеобщего внимания.

Анизир вдруг сорвалась с его плеча и исчезла в дебрях

Провожая ее взглядом, маг озабоченно думал: найдется ли в Нале пища для Анизир? И для него, это тоже важно. Денег у него нет; он даже не знает, какая валюта имеет хождение в Лон-Сере. Оррис глубоко вздохнул и пробормотал:

— Похоже, я плоховато подготовился.

Он вдруг вспомнил о Бадене и представил, какую гримасу состроил бы Магистр, узнав о такой беспечности. «Как-нибудь справлюсь, — сказал он себе. — Всегда ведь справлялся. К тому же возвращаться уже слишком поздно».

На следующий день, хоть и было тепло, снова разыгралась буря, а дождь лил, казалось, еще сильнее, чем в начале зимы. Путешественникам пришлось шагать под покровом листвы, и минуло еще почти две недели, прежде чем заросли начали редеть и непривычные деревья и лианы джунглей сменились лесом, похожим на леса Тобин-Сера. Они пошли теперь значительно быстрее, провели в лесу всего четыре дня, а потом оказались на краю невероятно большой трясины. По календарю Тобин-Сера было начало весны.

Выйдя из леса, Оррис созерцал раскинувшееся впереди болото, покрытое травой. Наверное, летом, когда печет солнце и тучами вьются насекомые, эта топь выглядела и благоухала бы так же, как Южная Трясина в Тобин-Сере. Отдалившись от перешейка, Оррис и Барам почувствовали, что воздух снова стал холоднее. Насекомых не было, а исходящий от болота запах был хоть и неприятен, но терпим. Идти через болото придется долго и тяжело, но это предприятие было им по силам.

Подойдя к магу, Барам показал что-то на горизонте. Там висело тяжелое коричневое облако, как дым над гигантским пожаром.

Оррис вопросительно посмотрел на него:

— Что это?

Барам ухмыльнулся:

— Брагор-Наль. — Он повернулся к магу: — Теперь уже недалеко — это Сторожевая трясина. Пройдем ее — и мы в Нале.

— Какая у нее ширина?

Чужеземец пожал плечами:

— Около двадцати ваших миль, не больше.

Оррис проглотил ставший в горле ком и кивнул.