— Я?!

— Да, — спокойно ответила Мелиор. — От тебя требуется только сообщить Седрику, что ты поймал нас, когда мы пытались незаметно проскользнуть в Четвертый квартал. А мы с магом сделаем все остальное.

— Ты думаешь, что я пойду с вами в кабинет Седрика? А ты помнишь, что он сделал с охранниками, дежурившими в день покушения?

— Доб…

— Не стану я этого делать! — уперся Доб. — Ни за что я с вами туда не пойду!

— Обещаю тебе, — сказала Мелиор, — у нас получится. Тебе не о чем беспокоиться.

— Да не верю я тебе! И помогать не стану!

— Отлично! — резко прикрикнула Мелиор. — Тогда умрешь прямо сейчас! — Она сделала знак Джиббу и молча направилась к двери.

— Как мне с ним расправиться, по-быстрому? — обнажая зубы в хищной ухмылке, спросил Джибб.

— Мне все равно, — бросила Мелиор через плечо. — Можешь не спешить, если хочешь; нам с Оррисом надо многое обсудить.

Джибб рассмеялся и, когда за женщиной и магом закрылась дверь, швырнул Доба на пол. Мгновенно подскочили трое его ребят и снова поставили Доба на ноги. Джибб медленно приблизился к нему, продолжая улыбаться. Лучемет он отложил и теперь лениво поигрывал длинным кинжалом. Доб попытался высвободиться из хватки трех молодцов, но они крепко держали его за руки и за ноги.

— Надо было соглашаться, Доб, — тихим, не сулившим ничего хорошего голосом произнес Джибб.

— Что, воевать против Седрика? — спросил парень, тяжело дыша и не отрывая взгляда от клинка. — Я не сумасшедший!

— Может, и нет, — согласился Джибб с глухой угрозой в голосе. — Но чем бы тебе ни грозил Седрик, это детские забавы в сравнении с тем, что приготовил для тебя я!

— Подожди! — взмолился Доб. — Я заплачу, сколько скажешь!

— Ты имеешь в виду, из того, что ты наворовал в моем квартале? — поинтересовался Джибб, остановившись прямо перед ним и приблизив к нему свое лицо. — Не слишком заманчивое предложение. — И неуловимым движением, так что Доб успел заметить уголком глаза лишь короткий серебристый блеск, Джибб рассек ему щеку.

Парень почувствовал резкую острую боль, и сразу по щеке полилась кровь.

— Да ты чокнутый! — прошептал он, вылупив от страха глаза.

— Зря ты так сказал! — поцокал языком Джибб и располосовал ему вторую щеку.

— У меня есть золото! — отчаянно заверещал Доб. — Свое собственное! Клянусь! Забери все!

Не отвечая, Джибб взмахнул кинжалом в третий раз и срезал парню кусок уха.

— Хорошо, хорошо!! — завопил Доб. — Зови Мелиор! Может, договоримся!

— Поздно, — усмехнулся телохранитель и поднес кинжал к левому глазу Доба.

Доб отвернулся, но подчиненные Джибба схватили его за волосы и подбородок и заставили снова смотреть на своего мучителя. Парень зажмурился и заорал:

— Все что хотите! Я сделаю все, что вы хотите!

— Отлично, — раздался совсем рядом голос Мелиор. — Именно это нам и требуется.

Он стоит в переулке рядом с главной улицей квада, прислонясь спиной к гладкой каменной стене здания, закрыв глаза и подняв к небу лицо. С узкого карниза срываются последние капли дождя, прошедшего рано утром. На миг ему кажется, что он снова в тюремной камере в Тобин-Сере и наслаждается каплями летнего ливня, стоя у маленького решетчатого окошка под потолком. Эта стена не такая грубая, и света здесь гораздо больше, но, если очень постараться, можно забыть о том, где он.

Большой пассажирский мобиль проносится мимо, гремя и воняя, и греза исчезает. Он открывает глаза и успевает заметить испуганные лица людей внутри, как будто все они ожидают, что в любую секунду выстрел из луче-мета может разнести стекло. Наль охвачен войной, и эти люди в мобиле мечтают хотя бы дожить этот день до конца.

Барам тоже.

Он знает, что Правитель мертв, как и два других оверлорда. Еще он слышал, что Седрик жив, и понял, что это означает: Седрик убил или приказал убить их всех. Еще он понимает, с трудом припоминая свое прошлое, что, случись это несколько лет назад, сам он сейчас в составе одной из банд ночами слонялся бы по улицам в надежде завязать перестрелку.

А теперь он скрывается от них, передвигаясь переулками и таясь на лестницах, ведущих в подземелье. Он хотел бы снова уйти в туннели, там было бы безопаснее и легче спрятаться. Но однажды он уже попробовал, когда начались первые бои. От воспоминания об этом его передергивает. Он смутно помнит, как бежал туннелями много лет назад, еще даже не став изгоем, и скрывался от ПСБ. В этот раз, спустившись туда, чтобы уйти подальше от сражения, он заблудился. Барам блуждал по темным коридорам много часов, а может, и дней — он не понял, сколько времени прошло, — и искал выход наверх. Наконец ему повезло, и он наткнулся на маленькую лестницу, выведшую его на поверхность, и больше уж он не спускался под землю.

При одной мысли о подземных туннелях он чуть не впадает в панику, подступающую к горлу, как дождевая вода к воронке забитого желоба. Он запачкался, и одежда до сих пор воняет, хотя он уже несколько раз чистил штаны.

В животе глухо урчит, и он вспоминает, что сегодня еще не ел. Он заставляет себя отлепиться от стены и тащится к главной улице. В его кармане позвякивают золотые и серебряные монеты, что дал ему Седрик. Надо было их потратить. Надо было купить новую одежду. Но он позволил себе только немного еды и стакан эля. Остальные монеты он бережет. Расценивай их как знак моего расположения, сказал оверлорд. Может, они еще спасут ему жизнь.