— Ложись! — заорала Мелиор. Видимо, это она его и звала. — Ложись, не то тебя убьют!

Но Хранитель ее не послушался, а поспешил к Оррису, думая ему помочь. Однако, едва он к нему подскочил, ослепительной рыжей вспышкой взорвался один из мобилей неподалеку от Мелиор, выбросив густое облако черного дыма. Силой взрыва охранника и Мелиор отбросило назад на несколько ярдов, Гвилим почувствовал мощный толчок в спину, а Оррис со своим противником свалились на землю. К счастью, чародей упал сверху и, пользуясь преимуществом, сразу вонзил ему в горло кинжал.

Мелиор с охранником как будто остолбенели и не двигались, а Оррис вскочил на ноги и вынужден был тут же создать заградительный щит против двух залпов из лучемета. Гвилим тоже встал и увидел, что через улицу к ним приближаются два человека, держащие в руках какие-то громадные стволы. Он сразу же узнал в них людей, напавших на них в Брагор-Нале. Один был великан с короткими светлыми волосами, но Гвилим лучше запомнил второго — сухопарого мужчину с резкими чертами лица и черными с проседью волосами. Помнится, Мелиор назвала его Лезвием. Гвилим внимательнее всмотрелся в его лицо и был поражен холодной беспощадной жестокостью в его светлых глазах. Глаза убийцы, подумал он, наблюдая, как человек, подобно волку, трусит по улице, держа оружие на изготовку.

Оррис вскинул посох и послал в их направлении огненный шар, но оба уклонились и моментально спрятались за тем самым мобилем, где еще недавно укрывалась Мелиор.

Когда Гвилим это увидел, его неожиданно поразила одна мысль. Он побежал к Мелиор, выхватил у нее лучемет и принялся палить по машинам. Убийцы показались над крышей мобиля, чтобы выстрелить, но Оррис предупредил залп, загнав их назад при помощи магического огненного потока, разделившегося на две половины и едва не разнесшего им головы. Гвилим все стрелял, да так часто, что оружие нагрелось в его руках. Наемники снова поднялись для новой попытки, но в этот миг Гвилиму наконец удалось взорвать мобиль. Взрыв был страшным. Убийцы взлетели в воздух, как тряпичные куклы, а огонь взметнулся так высоко, что опалил верхушку одного из деревьев, росших вдоль улицы. Светловолосый как-то нелепо грохнулся посреди мостовой, да так и остался лежать. Лезвие же приземлился, сделал кувырок и вскочил, стреляя, несмотря на то что один из его рукавов горел.

Но Оррис уже был готов к атаке. Он снова создал янтарное заграждение, а в следующее мгновение сам послал струю пламени в наемника. Лезвие не успел отреагировать. Огненный залп ударил его в грудь, силой удара приподнял над землей и бросил на мостовую в огненном вихре.

Чародей глубоко вздохнул, а ястреб, круживший во время боя в небе, приземлился к нему на плечо и нежно потерся о его волосы. Гвилим тоже испустил вздох, подошел к Оррису и положил руку на плечо силачу магу.

— Отличная работа, — произнес он.

Кажется, чародей его понял. Он улыбнулся и, с сильным акцентом выговаривая незнакомые слова, сказал на Лонмире:

— Спасибо.

Вдвоем они направились к Мелиор и помогли ей встать. Она казалась ошеломленной, но улыбнулась им в ответ. Концы ее волос и брови были опалены взрывом, а на лбу краснел свежий порез от осколка стекла.

— Отличный выстрел, Хранитель, — похвалила она.

— Спасибо, — застенчиво улыбаясь, ответил он и протянул ей лучемет. — Стрелять по мобилям легче, когда они стоят.

Мелиор засмеялась и повернулась, чтобы что-то сказать Оррису. Гвилим услышал голоса, приближающиеся от дворца Правительницы, и, оглянувшись, увидел бегущий к ним большой отряд Службы Правительственной Безопасности. Он поднял руку и открыл рот, чтобы поприветствовать их, но в этот миг жаркая белая боль разорвала его голову, и ему вдруг показалось, что в его мозгу загрохотал горный обвал.

Он понял, что лежит на мостовой лицом вниз. Странно, он не помнил, как упал. Потом почувствовал, что его кто-то перевернул, и увидел лица склонившихся над ним Орриса и Мелиор. У девушки тряслись губы, а по щекам мага катились слезы.

«Это тот светловолосый, — подумал Гвилим, — дружок Лезвия. Он это сделал».

Гвилим повернул голову в сторону человека, которого он убил, и от неимоверного усилия голову пронзила ослепляющая адская боль. Посох все еще торчал из его тела, как и во сне, слегка наклонно, но камень по-прежнему был коричневым. «Значит, я не умер, — подумал он. — Пока».

И вдруг он понял. Понял смысл видения и что надо делать. Все равно камень уже не вернется в Даалмар.

Он снова посмотрел на Мелиор, и от этого простого движения из его груди вырвался стон.

— Он мертв? — прохрипел он, надеясь, что женщина поймет, о ком он говорит.

Она кивнула, и слезы ручьем полились по ее щекам. Какая она все-таки красивая.

Он с трудом заговорил снова:

— Ты должна кое-что сделать. — Он закрыл глаза. «Как больно».

— Все, что скажешь, — всхлипнула она. Голос доносился как будто издалека. В голове по-прежнему гремел камнепад.

— Мой камень.

Он подождал и снова открыл глаза. Оррис исчез, но Мелиор все стояла над ним на коленях.