Шрифт:
— Сейчас будет простреливаемая зона, — предупредил он. — Держитесь поближе к деревьям и не скучивайтесь. Кидает сюда частенько…
Вышли к опушке. Деревья здесь были иссечены осколками и пулями, одна сосна наполовину обгорела. Там и сям, пригибаясь и прячась в кустарнике, ходили солдаты.
— Немцы нас видят? — спросила почему-то шепотом Люба Сарычева.
— В бинокль могут видеть.
Став за деревьями, девушки жадно смотрели на открытую, залитую ярким солнечным светом местность.
Километрах в четырех впереди лежал город. Почти рядом в легкой морозной дымке вырисовывались фабричные трубы, купола церквей, крыши строений. Это был старинный русский город, о котором так много все слышали. Сейчас там находились враги.
Касаткин дал девушкам возможность немного постоять, осмотреться. Он умышленно привел их сюда, хотя была и другая, менее опасная дорога: пусть ознакомятся с обстановкой ещё до того, пока им придется выйти на передний край.
Минут двадцать спустя он вывел девушек кустарником к неглубокой, занесенной снегом и заросшей сосновым молодняком лощине. Искусно замаскированные, бугрились кое-где еле заметные холмики. Отмечая расположение землянок, словно из-под земли, тянулся дымок; за кустами слышался глухой говор.
— Складывайте пока вещевые мешки, — сказал Касаткин, — а я узнаю у командира, где он вас разместит.
— Товарищ капитан! — остановила его Клава Маринина. — Поглядите…
Она показала в сторону крайней землянки. На снегу около входа старательно было выложенно из лапок зеленой хвои:
«Привет девушкам-снайперам!»
Касаткин довольно улыбнулся:
— Автоматчики — народ гостеприимный.
Велев девушкам подождать, он побежал, придерживая рукой планшетку, к землянке; пригибаясь, вошел в нее.
Сидевший на корточках у печки коренастый боец приподнялся, поправил ушанку и козырнул.
— Для дивчат? — спросил Касаткин, оглядывая добротные бревенчатые стены и чисто подметенный деревянный пол.
— Так точно! Для снайперих.
— Хороша землянка, — одобрил Касаткин. — А ты за истопника?
— Топлю вот. Вечером, наверно, заявятся. Лейтенант наш говорил.
— Пришли уже.
Солдат торопливо взялся за веник, сгреб щепки. Девушки ввалились шумной ватагой, с наслаждением освободились от вещевых мешков, поставили винтовки.
— Кто тут до нас жил? — поинтересовалась Шляхова, осматриваясь.
— Ее сами командир роты с ординарцем занимали, — сказал солдат.
— Девушки, это, пожалуй, не годится, — беспокойно проговорила Шляхова. — Надо нам свою хату строить.
Девушки дружно поддержали ее.
Шляховой и Марии тут же поручили сходить к командиру роты, познакомиться и обо всем договориться.
Землянка, в которую перебрался командир, была значительно меньше и хуже.
Командир автоматчиков, молоденький лейтенант, сидел у рации босой, в расстегнутой гимнастерке, без поясного ремня.
Появление девушек было для него полной неожиданностью. Медно-смуглое лицо его с бойкими глазами стало медленно наливаться краской. Пряча под себя ноги и приглаживая буйные, всклокоченные волосы, он то смущенно поглядывал на щеголевато-подтянутых девушек, то исподтишка метал свирепые взгляды на пришедшего с ними солдата.
Саша и Мария переглянулись и, поняв друг друга, сделали вид, что ничего не замечают.
— Мы на минуточку, товарищ лейтенант, — предупредила Шляхова, пряча улыбку, растягивавшую ее губы. — Во-первых, от всех девушек спасибо за гостеприимство. Во-вторых, не можете ли вы нам помочь? Хотим свою землянку строить.
Она рассказала, какую именно помощь хотели бы получить девушки от автоматчиков.
Поеживаясь и думая главным образом о беспорядке в своем туалете, лейтенант сказал, избегая лукавых глаз Марии и Саши:
— Мы вас вечером ждали.
— А мы уже здесь.
— Помочь — поможем, а только и в моей землянке могли бы остаться.
— Нет, зачем же!
— Никаноров, найти ординарца, — приказал солдату лейтенант. — Пусть все сделает… Нет, пускай ко мне явится…
Мария и Саша выскочили из землянки.
— Вот врасплох застали беднягу.
— Тсс! Слышит…
К оборудованию землянки приступили, не мешкая. Ординарец командира притащил несколько лопат, пилу, топоры, лом. Молчаливый старшина с перевязанной щекой повел к месту, отведенному под землянку снайперов. Здесь два солдата уже долбили мерзлую землю.
Предстояло вырыть довольно глубокую яму, напилить и поднести бревна, оборудовать нары, стол.
Касаткин распределил работу, сам скинул шинель и, лихо поплевав на ладони, взялся за лом. Работа в его сильных, привычных к солдатскому труду руках спорилась легко и быстро.