— Вы его видели? — спросил Петро возбужденно.

— Как же! Был у нас. Милейший человек! После тяжелой контузии он два месяца в госпитале отлежал. Вам, конечно, известно… Сейчас ему дивизию дали.

— Как его разыскать?

От волнения у Петра вспыхнули щеки.

— Разыщете, — успокоил хирург. — Оксана Кузьминична знает. А мы, как видите, бездельничаем. В резерве… Я уже дважды рапорт подавал. Прошусь куда-нибудь в медсанбат… Не знаю… Боюсь, пошлют в тыл… А это никак не по нутру, никак! Конечно, на передовой труднее, но для врача, работающего над новыми проблемами, значительно интереснее.

— Простите, жена не предупредила, когда вернется?

— Признаться, я ее сегодня и не видел.

— А вдруг она его провожать поехала!

Петро волновался все больше, и Александр Яковлевич сказал:

— Насколько мне помнится, об отъезде Ивана Остаповича речи не было.

Женщина принесла чай и, поставив стаканы, извлекла из кармана халата конвертик.

— Дежурная просила передать, — сказала она Петру. — Оксаночка, видите, молодец, догадалась, оставила вам…

Петро быстро вскрыл конверт.

— Надо немедленно ехать! — воскликнул он. — Брат в гостинице «Москва». Телефона у вас тут нет?

— Можно с вокзала позвонить… Пейте чай. Дорогу-то вы знаете?

— Еще бы! У вас нет желания прогуляться? Поехали бы вместе.

— Пожалуй, неудобно, — заколебался врач. — С братом и женой вы давно не виделись… Мешать не следует.

— Ну что вы! Одевайтесь, поедемте.

Пока врач собирался, Петро с нетерпением поглядывал на часы и втайне уже сожалел, что пригласил с собой хирурга.

Наконец они вышли. Петро позвонил в гостиницу. Ему сообщили, что полковник Рубанюк ушел и вернется через час.

В метро Александр Яковлевич, наблюдая за возбужденным Петром, сказал с грустью:

— Завидую вам, право…

Петро вспомнил о том, что Александр Яковлевич потерял в Прибалтике свою семью. Он мысленно подбирал слова, которые могли бы утешить врача, но, не найдя их, промолчал.

Уже в вестибюле гостиницы, у лифта, Петро сознался:

— Страшно тревожусь… Каждый раз так перед встречей с близкими… Все кажется: что-нибудь случится, и я их не увижу.

— Э-э, нет! Вам везет, — возразил Александр Яковлевич.

Дверь открыл Атамась.

— Командир дивизии пишлы в магазин, — сообщил он, с особым удовольствием налегая на слова «командир дивизии». — Вы проходьте, воны скоро вернуться.

— А Оксана Кузьминична? — нетерпеливо спросил Петро.

— Цэ сродствеиница их? Вдвоем пишлы. — Атамась посмотрел на Петра изучающе и пытливо. — Извиняюсь, вы, случаем, не брат нашему командиру дивизии?

— Брат.

— Я сразу признал. Та шо ж вы не сидаете? Давайте ваши шинелки. Товарищ военврач второго ранга…

Помогая пришедшим раздеться и убирая их шинели на вешалку, Атамась с любопытством разглядывал Петра, его орден. Он почтительно спросил:

— Цэ вы наше полковое знамя из окружения вынесли?

— Не я, а старший лейтенант Татаринцев.

— Это так… А когда старший лейтенант помер, знамя ж вы забрали? Об этом уся дивизия знает…

— А где жена Татаринцева сейчас? — спросил Петро Александра Яковлевича.

— В тылу где-то. Готовится стать матерью…

Полчаса спустя, когда в коридоре послышались голоса, Атамась, проворно оправляя гимнастерку, сказал:

— Командир дивизии. По шагам слышу…

Полковник Рубанюк, пропуская Оксану, чуть задержался в дверях, обежал глазами лица мужчин и, не узнав брата, радушно улыбнулся врачу.

— Представителю медицины привет! Весьма кстати. Мы к вам собирались…

— Иван Остапович, — звонко воскликнула Оксана, глядя на Петра и прижимая ладони к груди. — Да вы ничего не видите?..

Она метнулась к Петру и, обвив его шею руками, смотрела на его лицо счастливыми, влажными глазами.

— Эге-ге! — изумленно протянул Иван Остапович. — Петро?!

Он быстро скинул шинель, передал Атамасю и шагнул к брату.

— Ну покажись, покажись! Какой стал!.. Да я бы тебя на улице просто и не узнал… Ну, давай почеломкаемся, Петро Остапович, — сказал он, тихонько отстраняя Оксану.

Братья обнялись и крепко расцеловались.

— Ты тоже… — прерывисто дыша, проговорил Петро. — Ты тоже вон какой…

— Большой, — подсказала Оксана, вызвав общий смех.

— Да нет, вы взгляните на этого старшего сержанта! — весело приглашал Иван Остапович врача и Атамася. — Я его когда-то за руку водил, в тележке по улице катал…