– Замешав в это дело домоправительницу?

– Это было моим первым предположением. Возможно, когда мы как-то… выказываем интерес друг к другу, Фиви связывается с Мак-Криммоном и спрашивает следующее письмо.

– Но мы не выказываем никакого интереса, – запротестовала Энн.

– Вы так думаете? – Рори снова упорно разглядывал Арран. – Разве не понятно, что Фиви неправильно истолковала вчерашний случай на танцах? Но тогда, я полагаю, ее нельзя в этом винить.

– Я думаю, да. – Энн удивленно покачала головой. – Но она должна была звонить Мак-Криммону очень рано утром. Я хотела бы, чтобы она сначала обсудила это с нами.

– Она знала, что мы будем все отрицать. Фиви и подруги Беллы должны полагаться на собственное суждение. В этом и кроется ошибка.

– Так они все замешаны в этом смехотворном плане?

– Боюсь, что да. Они перевернут ради этого небо и землю.

– Это безумие, – возмутилась Энн. – Они не могут заставить нас влюбиться и тем более пожениться.

– Может, и нет. Но это не удержит их от очередной попытки.

– Так что мы будем делать?

– Просто заниматься своими делами. Однажды они увидят, что мы не увлечены друг другом, и отступятся от своих смехотворных планов.

Энн смотрела, как Зверик носится вдоль прибоя, играя с волнами.

– Я полагаю, Белла хотела вам добра, – сказала она. – Ваша тетя считала, что вы очень одиноки.

– Я знаю.

Энн снова изучала профиль Рори, словно увидела его в первый раз.

– А вы одиноки?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Вам в самом деле интересен мой ответ? Или это праздное любопытство?

Она улыбнулась.

– Признаюсь, и того, и другого понемножку.

– Почему я должен быть одинок, если у меня есть все это? – Рори обвел рукой все, что было вокруг них. – Данрэйвен значит для меня много больше, чем все остальное.

– Но разве вы не хотите, чтобы кто-нибудь разделил это с вами?

Он приподнял черную бровь.

– Присматриваете позицию?

– Конечно же, нет! – Энн почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, но не обратила на это внимания. – Белла, кажется, думала, что вам необходим компаньон.

– Компаньоны, как вы это называете, слишком временное явление. Они остаются ненадолго и берут то, что вы можете дать. А потом они уходят, ища следующий источник обогащения.

– Не все люди таковы, – заметила Энн.

– Энн, вы или наивны, или на вас произвела впечатление романтическая мечта Беллы. Я не нуждаюсь ни в ком. Данрэйвен будет стоять здесь, когда все компаньоны в мире будут удобрять собой пастбища.

– Я думаю, что Белла права, – тихо сказала она. – Мне кажется, что вам одиноко и горько.

– Неужели это видно со стороны?

– Да. Вы, должно быть, сильно любили свою жену…

Он резко повернулся к ней.

– Это не ваше дело, но мужчина обычно любит женщину, на которой женится. Остается только посмотреть, на сколько этого чувства хватит.

– Почему вы развелись со своей женой? – спросила Энн, ужаснувшись собственной дерзости, но желание узнать подробности его жизни заставило ее рискнуть.

– Мы встретились с Элизой в колледже в Эдинбурге и поженились после выпуска. А через два года развелись, потому что она не хотела жить в этой забытой Богом дыре.

По его тону Энн поняла, что он совершенно не согласен со своей бывшей женой.

– Ей не нравился Данрэйвен? В это трудно поверить.

– Поверили бы, если бы знали Элизу. Она была горожанкой, которая никогда не покидала Эдинбурга, пока не приехала сюда. Я должен был знать с самого начала, что это безнадежная затея.

Он продолжал рассказывать, глядя на вздымающиеся и опадающие волны прибоя. Энн казалось, что он совершенно забыл о ее присутствии.

– Элиза привыкла к бурной общественной жизни, которой не мог ей предложить Данрэйвен. Она любила ходить по магазинам, любила театр. Она поездила по миру вместе с родителями, так что остро воспринимала то, что привязана к этому месту. Она хотела выйти замуж за человека с титулом, но действительность оказалась совершенно непохожей на ее мечты.

– Она что, не любила ничего в Данрэйвене?