С таким видом Надя по утрам ходила в школу и на работу. Когда жила дома. Замужество её не изменило, она так и осталась "совой". По определению той же матери:

"Вечером, не уложишь! Утром, не разбудишь!"

Виктор пропустил сестру, пошёл за ней. Он всегда удивлялся. Как она шла на автопилоте? При этом не падала или не прислонялась к забору, что бы доспать. Это было выше его понимания. Так неспешно Виктор и шёл за сестрой. Вместе подошли к калитке в заборе ограждения заводского оздоровительного комплекса. Возле калитки Надя пришла в себя. Удивлённо оглянулась, мгновение постояла соображая:

"Где я? А это же место моей работы! Как я дошла?"

"Ух ты! Проснулась! Вот чудеса!"

Подумал парень. Сестра посмотрела на часы на своей руке, заторопилась. Виктор уже занёс ногу, что бы последовать за ней и так с одной поднятой ногой замер. Он осознал, что вместе с его мыслями в его голове проскользнули и мысли сестры.

"Ух! Значить пить самогонку не надо!"

Радостно подувал он и решительно направился за сестрой, идущей к административному зданию. Дошли быстро. На крыльце здания стоял пожилой мужчина, в тёмно-коричневом костюме белой рубашке с галстуком и копной седых волос на голове. В левой руке он держал блокнот. В правой руке ручку. Увидел Надю. Демонстративно посмотрел на часы и отвернулся. Было 7 часов 43 минуты. Рабочий день начинался с 8 часов. Придраться было не к чему.

"У, аспид!"

Услышал Виктор Надину мысль. Со спины выражения лица сестры ему видно не было. Но это выражение он представил. Безмятежное, невинное, лицо с издевательской усмешкой в глазах.

— Ой! Здравствуйте Фёдор Карлович! Я не опоздала? Когда можно к Вам зайти? Хочу поговорить по известному Вам вопросу.

Радостно протараторила она и замерла.

Виктор отчётливо услышал мысль мужчины:

"Вот достала! Зануда! И послать нельзя. Сразу побежит жаловаться!"

Он изобразил на своём лице озабоченность и ответил спокойно:

— Думаю, перед обедом или сразу после обеда я уделю Вам время Надежда Петровна! Хочу предупредить сразу! Если это тот старый вопрос? То своего мнения я не изменил. Тем более, что мне звонил один техник-строитель с десятилетним опытом работы. Этим местом интересовался. Должен подойти сегодня или завтра. Так, что извините!

Надя гордо вздёрнула голову, фыркнула, прошла в здание. Её мысль Виктор услышал:

"Врёшь! Сивый мерин! Никто тебе не звонил! Ладно, всё равно не отстану!"

И она скрылась в здании. Виктор остался стоять перед крыльцом, сосредоточился на мужчине. Как нужно внушать свои команды? Не знал. Как это делает он? Не понимал и не представлял. Вот и импровизировал. Сосредотачивался и устремлял взгляд на голову человека. Процесса не понимал, но получалось! Тот вдруг резко повернулся к нему и залепетал:

— Ой! Николай Андреевич! Как я рад Вас видеть! Что ж Вы так рано без предупреждения? А я вот контролирую приход на работу сотрудников. Как Вы говорили в своём докладе на партактиве. "Каждый руководитель, коммунист должен повышать требовательность к коллективу. Его работе и обязан усилить контроль рабочего времени сотрудниками его подразделения".

Вышло не очень складно. Фёдор Карлович замолчал и застыл. Втянул голову в плечи. Во время своей речи он сбежал с крыльца. Теперь стоял, изогнувшись перед грозным гостем. Секретарь заводского парткома был недавно избран в депутаты городского совета. К народу относился согласно статусу. Он величественно протянул руку для рукопожатия Фёдору Карловичу и важно изрёк:

— Не тушуйся Фёдор! Партия всегда внимательно относится к отдыху рабочих. Вот и заехал посмотреть без звонка. Знаешь, так лучше видно действительное положение дел. А то некоторые руководители на местах забывают, что их поставили служить народу! Показывают прилизанное, показное. Обманывают партию и руководство. Всем увиденным здесь я доволен. Но есть и у тебя недочёты! Партия указывает выдвигать молодёжь, готовить смену. А ты? У тебя есть вакансии, а ты их зажимаешь! Знаешь, о ком говорю? Она только, что прошла. Хорошая активистка, комсомолка, общественница. Это ты исправишь? Надеюсь, меня не подведёшь? Мер к тебе принимать не хотелось бы! Вызывать на бюро и перевоспитывать. Мужик ты хороший! Давай, иди, работай!

Фёдор Карлович преданно закивал и бегом побежал в административное здание. Исполнять указание партии. Бежал быстро, смешно подбрасывая зад. Виктор смотрел ему вслед. Образ Николай Андреевича грозного секретаря заводского парткома он создал по виденной им фотографии на листовке, призывающей голосовать за кандидата в депутаты городского совета выдвинутого единогласно партийным собранием. Здесь он имел пример и наглядное пособие. Конфуз был только с одеждой. Во что одеть, созданный образ? Но здесь нашёл простое решение. Его образ был одет в тёмно-коричневый костюм белую рубашку и галстук. Всё было аналогично одежде Фёдор Карловича. Они и выглядели, как два близнеца! Но зрителей не было. Фёдору Карловичу было не до таких тонкостей. Вот и сошло. Говорил созданный образ то, что мог представить Виктор. Остальное дополнил сам Фёдор Карлович. Получилось.

Виктор постоял ещё немного и ушёл. Своё дело он сделал. Решил проблему сестры. Да ещё на всякий случай внедрил в память Фёдора Карловича кодовое слово. Любимый образ Харона в лодке с шестом в руках. Теперь достаточно было по телефону произнести кодовое имя "Харон" и отдавать распоряжения. В выполнении этих приказов Фёдором Карловичем можно было не сомневаться. Парень шёл на речку. Он ведь приехал отдыхать?

На пляже Виктор пробыл до 12 часов. Купался, лежал на белом тёплом песке пляжа базы отдыха. Вокруг деловито сновали малыши разных возрастов обоих полов. Их мамаши и бабушки укрылись в тени и наблюдали за своими чадами. В основном это были дети в возрасте до 5–6 лет. Несколько человек были постарше 8–9 лет. Обычно выросших детей отправляли в пионерский лагерь. Сверстники Виктора уже считали себя взрослыми и на базу отдыха не ездили. Наступил полдень. Солнце уже пекло в полную силу. Песок стал горячим, обжигал ступни и тело. Не походишь и не полежишь. Да и надоело. Виктор взял в руки футболку и шорты, пошёл домой. Идти старался в тени. Прятался под сенью деревьев. В их тени было прохладней. Раскалившийся воздух становился душным. Так неспешно и добрёл до дома родителей Николая. Расстояние от заводского комплекса отдыха до подворья одолел за два часа. Весь разбитый, изнывающий от жары зашёл во двор. Остановился возле колодца, набрал ведро воды. Ополоснулся. Холодная колодезная вода остудила кожу и вернула к жизни. На веранде хозяйничала мать Николая. Увидела Виктора, улыбнулась и сказала укоризненно: