Как и все молодые специалисты, она считала, что все работающие рядом, всё делают не правильно. И только она знает, как и что делать правильно, но ей не дают развернуться. Не дают власти, не спрашивают советов. Молодые всегда самоуверенны и бескомпромиссны. Они жаждут революций, даже не думая во благо ли их дела будут для людей или нет? С возрастом это проходит, у человека находятся другие заботы и стремления. Он начинает бояться перемен и становиться более терпимым к другим людям. Надя была ещё молода, шишек не набила вот и лезла во всё.

В дирекции оздоровительного комплекса был отдел развития и капитального строительства. Громкое название имело штат из трёх единиц. Начальник отдела, инженер отдела и техник. Начальником отдела была сестра парторга завода, женщина 53 лет. Инженером чей-то племянник, парень 29 лет. Должность техника пустовала. Так же как часто пустовал и их кабинет. Начальница появлялась только летом. Привозила внука и невестку отдыхать на природу. Но в кабинет заходила редко, даже в этот период. Инженер тоже не отставал от неё. Изредка приезжал с друзьями и невестой отдохнуть, позагорать, покупаться. Если были погожие дни. Этим их участие в развитии и капитальном строительстве комплекса и оканчивалось.

Надя присмотрелась к работе отдела, ещё в период практики. Окончила техникум и сразу пошла к директору. Предложила себя на должность техника. Так напрямую, тогда действовали только представители руководства и партийных органов, когда устраивали своих родственников и знакомых на не пыльные должности. Директор от Надиной напористости онемел. С трудом обрел дар речи. И сделал то, чего не мог себе позволить с ходатаями от власти и партии. Он радостно и категорически отказал безродной выскочке. Надю приняли на должность техника-смотрителя базы отдыха оборудованной домиками из фанеры. Должность не радостная и хлопотливая. Хлипкие домики, где всё держалось на честном слове, были проблемой. То текла крыша, то ломались полы и ступени, то не закрывались окна и двери. Отдыхающие в домиках тоже вносили свою лепту в разрушение хлипких строений. С мая по сентябрь Надя выслушивала жалобы и маты в свой адрес. Сделать ничего не могла. При комплексе была ремонтно-строительная группа. Под этим названием скрывались прораб, три столяра, два каменщика, два электрика и два сантехника. Эта группа если её работники не были в состоянии опьянения, занимались ремонтами в селе или садоводческом товариществе находившемся не далеко. Туда же уходили все материалы, списываемые на ремонт домиков и сооружений пионерского лагеря. Вот и доставалось Наде безрадостно выслушивать ругань отдыхающих, которым приходилось всё ремонтировать самим. Используя купленные у прораба строй группы материалы. Работу отдыхающих прораб потом расценивал, составлял наряды и опять списывал материалы. Круговорот в природе был процессом непрерывным и денежным. Для некоторых. Надя к ним не относилась. Она упорно стремилась к своей цели попасть на должность техника в отдел капстроительства. Пыталась перебороть сопротивление директора. Он упрямо сопротивлялся. Девушка надежду не теряла. Она даже решила обратиться к высшему начальству. Об этом она и поведала сидевшим за столом членам семьи и брату.

Виктор был занят. Он прислушивался к своему состоянию. Но внезапно перестал заниматься собой. Он услышал мысли всех сидевших за столом. Мать Николая отрешённо думала, что ещё нужно покормить живность и полить огород. Отец Николая злорадствовал. Своей радости не скрывал. Наконец нашёлся человек, досадивший его властной невестке! Она ему портила жизнь, не давала попить самогонки вволю. Те же мысли излучал и Николай, но он был осторожен. На всякий случай скрывал всё под маской сочувствия надетой на лицо. С Виктором это происходило впервые! Он бросил еду и начал подводить под это научную основу. Тщательно вспоминал всё прочитанное им о возможности слышать чужие мысли. А Надя излучала обиду и горечь. Так, что все были заняты своими мыслями. Обед закончился. Виктор встал из-за стола и пошёл на берег речки. Там задумчиво просидел до темноты. Она наступила быстро. Спать Виктор устроился на сеновале. Экзотика!

Утром лучи солнца прорвались через щели обшивки, упали ему на лицо и разбудили его. На душе было радостно и легко. Виктор быстро вскочил, буквально скатился по лестнице с сеновала. У дома стоял умывальник. Такой он видел в старых довоенных кинофильмах. Виктор умылся с реликвии, прошёл на веранду. Мать Николая уже хлопотала у плиты, готовила завтрак. Разогревала вчерашнюю картошку, жарила яичницу. Всё это на сале. Виктора от одной мысли, что это надо есть? Охватила паника. Выход нашёл быстро. Налил в кружку молока из банки и взял кусок хлеба. Вышёл с веранды, сел на крыльце и принялся за завтрак. Из дома вышёл Николай за ним Надя. Отец Николая пришёл со стороны огорода, уже делал что-то по хозяйству. Все умывались и заходили на веранду. Здоровались с матерью Николая, садились завтракать. Был слышен только размеренный стук ложек о тарелки. Первым из-за стола вышёл Николай. Потянулся. Подмигнул Виктору и пошёл к воротам усадьбы. До машинного двора колхоза было идти три километра. Он привычно отправился в путь. Там стояла его машина "ЗИЛ-130". На её кузове стояла фанерная будка. Каждое утро Николай отвозил колхозников в поле, а дальше ездил по другим поручениям и заявкам. Успевал решать и личные вопросы. Пообедать дома. Привезти пару мешков комбикорма украденного на ферме и мешок корма с птичьего двора. Всё для своего хозяйства. Парень был хозяйственный, трудолюбивый, а бензин машина и корма были колхозные. "Всё у нас колхозное, всё у нас моё!". Но совесть Николая не мучила. Точно такие мешки он отвозил на подворья руководителей колхоза. Председателя, парторга, главбуха, агронома, главы поссовета и других. Понятно брали они всё тоже бесплатно. Общая идея была проста. От таких мелочей колхоз не обеднеет! Это было оправданием для всех. В процессе растаскивания добра колхоза участвовал и народ. Рядовым колхозникам было сложнее. Во-первых, их могли поймать. Во-вторых, всё похищенное приходилось таскать на себя. Понятно в чём разница?

Вторым веранду покинул отец Николая. Он продолжил заниматься хозяйством. Направился в сарай, начал что-то двигать и переставлять.

Виктор покончил с молоком и хлебом. Отнёс кружку на веранду, поблагодарил мать Николая и поставил кружку на стол. Надя продолжала завтракать, лениво жевала и не обращала внимания на окружающих. Оно и понятно. Было 5 часов 30 минут утра. Виктор повернувшись, покинул веранду и вышёл на обширное подворье около дома.

Его взгляду предстала бескрайняя голубизна небосвода. Ни одной тучки не было на идеально чистом небосводе позолоченном лучами солнца. Ласковые лучи обернули его тело, приятно согревали кожу. Нежный ветерок дул от реки, холодил лицо. Сочная зелень травы, деревьев и кустарников, радовала глаза. Чирикали воробьи, помогали курам ковырять землю. Из сарая донёсся возмущённый визг свиньи. Сельская идиллия! Максимально приближённая к девственной природе. Густой воздух насыщен запахом трав. Благодать! Такого не ощутишь в сутолоке города. Виктор ртом вдохнул воздух и ощутил его вкус. Носом он старался не дышать. Ибо эта благодать имела и обратную сторону. Мухи, слепни и резкий запах навоза. Первые две неприятности заставляли отмахиваться, а третья забивала нос и портила всю благодать. Отец Николая таскал навоз из сарая в большую яму в саду. Там навоз прел. Становился удобрением. Он закончил с этим делом и принялся теми же вёдрами перегной под деревья и кусты. Запах девственной природы от этого только усилился. Виктор вышёл из двора на улицу. Воняло и там, но меньше.

И вдруг он вздрогнул. В голове возникла мысль. Она заставила его забыть о прелестях сельской природы. Он не слышал ничьих мыслей! Виктор задумался:

"Неужели это проявляется только тогда, когда я выпью этой гадкой самогонки?"

Вчерашние ощущения после того глотка, отвратительно пахнущего зелья, вновь охватили его. Он содрогнулся и тут же успокоил себя:

"Нет! На такое я больше не решусь. Да и зачем мне чужые мысли? Своих хватает! Интереса чужые мысли не представляют. Перед собой никто не юлит, называет вещи своими именами. А это значит, что ничего хорошего, приятного, о себе в чужих мыслях найти не дано никому. Стоит ли ради такого удовольствия пить эту гадость? Ответ есть один. Ну, это всё!"

На душе стало спокойней. Виктор вдохнул полной грудью воздух и осмотрелся. Сельская улица, пыльная трава по обочине и увитые виноградными побегами заборы. Сзади послышались шаги. Он посторонился и обернулся. Это была Надя. Она шла на работу. До заводского комплекса отдыха было километров пять. По сельским меркам совсем ничего. Вид у неё был задумчиво отсутствующий. Виктору он был хорошо знаком. Дома мать это состояние дочери характеризовала просто:

"Поднять, подняли, а разбудить забыли. Вот ребёнок и мучится! Изверги!"