Джувачный джем был зелёного цвета и имел вкус лимонной мяты с крыжовником. Обычно джем выкачивают из джуваки, но он неплохо хранится в сливочных колобашках. Но интереснее всего оказалось молоко мумуровы. Инга заранее позаботилась надоить его, так что теперь оставалось только тянуть его из шланга, не забывая завинчивать краник. Сосуд с мумуровьим молоком находился выше — он крепился на ветвях второго яруса. Вкус мумуровьего молока был в точности такой же, как у коровьего.

— Да, так мы и живём! — распространялся осёл, закусывая ломтем зайца с густо намазанным джемом и запивая молоком из трубки.

— Перестань слюнявить шланг. — строго сказала ему Инга. Она оторвала кончик трубки и выкинула вон, а потом налила гостям в тыквочки.

Когда все поели, Инга легко прибрала на столе: просто отпустила блюдо, и оно улетело вверх на резиновом шнуре, а пищевые остатки полетели с него вниз — на радость вездесущим жрублям.

— Давайте перебирайтесь для сна в утреннее гнездо. — озабоченно сказала Инга. — А то с непривычки свалитесь.

— А дневное и вечернее гнездо есть? — поинтересовался Заннат.

— Зачем же? — отозвался осёл. — Ночное оно же есть дневное. А вечернее — то же, что и утреннее.

За таким неясным объяснением гости поднялись и пошли вслед за хозяйкой дома.

Коридоры дома пролегали по ветвям — это были огороженные верёвками дорожки. Котам, понятно, это ни к чему, поэтому такие сложные приспособления имели место только в доме Инги Марушевич и осла Пача.

— Спальня для гостей. — объяснила девушка, указывая в тёмноту среди ветвей второго этажа.

— Конечно, это не слишком вежливо. — пробормотал осёл. — Полагалось бы устроить вас ниже, но простите, я всё-таки копытное.

Он забрался в дупло, которое располагалось у основания ветви, а гости под руководством Инги полезли выше.

На втором ярусе обнаружилась большая спальня для гостей — вполне приличное дупло, устеленное травой и листьями. Там остались ночевать Моррис и Заннат. Впрочем, ночевать — это неверно сказано. Просто поспать. А Инга забралась ещё выше — у неё была отличная многоэтажная квартира с тремя спальнями, кладовкой, ванной и верандой.

В нескончаемой ночной тьме раздалось бряканье колокольчика. Моррис со сна не понял, где находится, и сел, ударившись головой о низкий потолок дупла.

— Чёрт! — выругался он, потирая темя. — Где это я?

— Эй, Инга, ты дома?! — негромко позвали снизу, и невидимый колокольчик снова заплясал, издавая приглушённый звон.

— Это я, Мурнявый! — снова раздался голос. — Кунжут прибыл, хочет тебя видеть! И гостей зовёт! Халва прибежала с новостями!

На нижнем ярусе, где спал осёл, послышалась возня, и голос осла произнёс:

— Разве так надо звать усталого с работы человека? Надо звать вот так!

И он громко заревел со всеми ослиными руладами и фигурными коленцами, чем вызвал ругань дежурного:

— Чего орёшь, Пач?! Без тебя, что ли не докричимся?

— Заходи, Мурнявый. — сказала с верхнего яруса Инга.

Невидимый в темноте кот ловко полез по дереву, цепляясь за кору длинными когтями.

— Пардон, мужики. — извинился он в дупло гостей и последовал выше.

Беседа на третьем этаже длилась недолго, поскольку все обитатели квартиры уже проснулись. Один за другим они выбрались из спален и явились в гнездо.

— Вернулся мэр. — сообщил им новость стражник. — Котяры услышали про то, что вы явились к нам и собрались на городской площади. Собственно, сбор провианта закончился, за всякой прочей мелочью отправятся самки и подростки, а нам пора за ракетами и топливом.

— А боевое снаряжение готово? — спросил Моррис, проявляя профессиональную осведомлённость в деле войны.

— Вот Кунжут и прибыл посмотреть на вооружение. — с уважением ответил квази-кот, сразу признавая в госте опытного человека.

Собрание котов происходило на главной городской площади, которая оказалась неподалёку от гнезда Инги — всего в паре кварталов. Это была обширная проплешина среди леса, почти вся заполненная неспокойными разношерстными толпами. Когда гости и Спутники появились среди деревьев, то перед ними сразу образовался узкий проход. Все ветви окружающих площадь деревьев были заняты зрителями — молодыми квази-котярами, которые по причине малолетства в собрании не участвовали, но допускались к зрелищу. Кроны деревьев понизу сплошь горели парами зелёных светлячков.