Рассказ получился гораздо более долгим и красочным, чем предполагалось. Старый поначалу пытался влезать с ехидными вопросами, но Малыш и Ларико всякий раз на него шикали, а Малыш при этом не забывал подливать вина в мою кружку. Я почти ничего не опустил, разве что не стал упоминать о Германе — мало ли что может случиться, а подставлять его мне бы очень не хотелось. К тому же под конец рассказа Старый тоже слушал меня, открыв рот. Наконец, я выхлебнул остатки вина из кружки и сообщил:

— Таким образом, братишки-сестренки, за мной сейчас охотятся целых три влиятельных корпорации, и задерживаться у вас мне никак не стоит, чтоб и вас за компанию не прихлопнули.

У Ларико глаза так и сияли:

— Ну, ты просто сам себя превзошел! Это сказка какая-то!

— Подальше б от таких сказочек, — мрачно буркнул Малыш. — Да, Ученик Чародея, влетел ты основательно, сдается мне.

— Основательней некуда, — подтвердил Старый. — Вот что ты мне скажи: то, что с тобой было до тех четырех лет, которые у тебя по твоим словам затерты, ты что-то помнишь?

— Достаточно отчетливо… Насколько это возможно, естественно.

— Так, — он повернулся к Ларико. — А ты с ним когда и где познакомилась?

— В Бурге, года четыре назад.

— Ага… — Старый что-то покумекал, снова повернулся ко мне. — А ты обстоятельства вашего знакомства помнишь?

— Отлично, — несмотря на следовательский тон Старого я усмехнулся, но он оставался серьезным:

— Рассказывай.

Ларико открыла было рот в мою поддержку, но Старый жестом остановил ее:

— Пусть расскажет сам.

— Ну… — я поскреб бороду, припоминая. Если им это почему-то важно, припоминать надо любую мелочь. — Дело было, как сейчас помню, на дне рождения Черныша, пьянка была величайшая, дым коромыслом. Доктор Хэш выкинул из окна все пепельницы, кроме одной — я ее берег, как зеницу ока. Ты пыталась его салатом обстрелять, но попала почему-то в меня, Черныш залез под кровать и там уснул. Потом мы с тобой допивали на кухне, я тебе еще всякие красивые слова про театр говорил…

— И еле держался на табурете.

— Ну, ты не забывай — до кухни тебя донес именно я. Еще мыкался Зингельшухер, пытался пристроиться к тебе, потом, с горя, вероятно, ко мне, потом обиделся на всех, ушел в прихожую, а там укрылся детским велосипедом и заснул.

— Достаточно, — жестом остановил меня Старый. — Все было, как он рассказывает?

— В точности, — кивнула Ларико.

Малыш укоризненно уставился на него:

— Видишь? Получается два варианта: либо они сговорились, либо Дэн врет.

— Ну-ка, ну-ка, а что врет Дэн? — я даже перестал набивать трубку.

— Видишь ли, в связи с тем, что ты сейчас нам рассказал, все это белыми нитками шито, — раздумчиво произнес Старый. — Нам он еще до того, как ты тут появился, дал на твой счет инструкции и кое-какие разъяснения.

— Инструкции — вроде того, что я не должен знать об Институте?

— Вроде. И мотивировал это тем, что ты… как бы тебе сказать, чтоб не обидеть… в общем, не человек.

Я обалдело потряс головой, заглянул зачем-то в пустую кружку. Это уж совсем дивно получается…

— И кто же я в таком случае? Паштет из медвежьей печени? Зверь из моря?

— По версии Дэна — что-то наподобие андроида. Искусственная личность. Экспериментальный образчик.

Я закрыл лицо ладонями и несколько раз глубоко вздохнул. Нет, если обо мне такие байки ходят, неудивительно, что меня убить считается большой заслугой! Вышел из-под контроля опаснейший андроид… Но ведь это ж настоящий бред сивой кобылы!

— Слушайте, мужики, вы-то сами в это верите? — я поднял голову, обвел их взглядом. Вы ж меня два месяца натаскивали…

— Понимаешь, — Старый выглядит даже слегка виноватым — непривычное зрелище, — об искусственных личностях мне лично известно очень мало. Но могу сказать одно: четыре года назад эти разработки только начинались, так что будь ты из них, ты б вряд ли что-то помнил. Да и обстоятельства вашего с Ларико знакомства вы до мелочей одинаково запомнили. Так что тут Дэн наврал.