— Но не все же такие! — возразил я. — И когда это нам было дело до того, что о нас думают?! После войны тысячелетий мы сильно изменились, а если они считают, что у нас нет сердца, то это не значит, что у нас нет и благоразумия.

— Да какое там благоразумие! Знаешь, после того как я побывал в их землях и наслушался о чем они думают и как живут, мне стало по-настоящему противно. Я до сих пор не понимаю, как можно жить в выстроенном вокруг себя мирке и не интересоваться правдой и реальным положением дел.

Узнаю Эдуарда. И как с таким пессимистичным настроем можно жить?!

— Не нам их судить. Когда-нибудь они все поймут и изменятся. И мир покажется им не только черным и белым.

— Ты думаешь, что они изменяться?! За своими пороками и иллюзиями, люди не разглядят, даже маленького ребенка попавшего в беду. Просто закроют на все глаза и пройдут мимо. — После этих слов он развернулся, устремив свой взор вдаль.

Недолго думая, я положил ему руку на плечо и сказал:

— Если бы они не были настолько глупы, нам бы не было так весело подшучивать над ними!

Он посмотрел на меня и невольно улыбнулся, но в его глазах на смену ярости пришла неимоверная тоска и боль.

Рейта.

Я лежала где-то в темноте, сжавшись в комочек и просто плача. Я больше не знала, кто я и кем была. В моей голове было так много воспоминаний, так много прожитых жизней и испытанных эмоций, что я захлебывалась ими. Сердце бешено билось, не давая успокоиться. Я плакала, плакала и вместе со слезами из меня уходили последние остатки разума. Давеча не знакомые пейзажи и люди, любовь, обида, ненависть, зависть, самолюбие, гордыня. Все чем и кем была я когда-то.

— Кто же я? Кто? — всхлипывая, произношу. — Зачем? Почему это происходит со мной?

«А ты не знаешь, дочь моя»? — В голове как удар колокола раздался незнакомый голос. Я насторожилась. Но от этого мне легче не стало, тьма окутывала все вокруг меня, не давая разглядеть хоть что-то. Да и этот голос…

«Ты не узнаешь меня, Турингветиль»?

— Турингветиль, — неосознанно повторила я за голосом.

— Да дитя моё. Турингветиль, — Произнесла незнакомка и появилась рядом со мной. От неё шел неяркий голубоватый свет, который позволил разглядеть хоть что-то. Женщина была прекрасна, ее длинные черные волосы обрамляли идеально провальные черты лица, а глаза как два огромных нефрита смотрели на меня. На её совершенной фигуре было черное, как ночь платье. Женщина села рядом со мной и внимательно посмотрела в мои заплаканные глаза. На её лице появилась печаль и тоска.

— Кто вы?

— Я твоя мама, — произнесла она спокойным и печальным голосом. — Я так виновата перед тобой, дитя. Я так хотела, чтоб ты была счастлива, что совсем не подумала о последствиях.

— О чем вы?

Она нежно улыбнулась и положила мне руку на сердце.

— Ты моё, дитя, прожило много жизней и много веков. Ты любила и страдала, как того жаждало твое сердце. Но, ни разу за все твои жизни ты не вспомнила кто ты на самом деле, и кто я. А сейчас после стольких веков твой разум просто не смог вспомнить истину, что погребена глубоко внутри тебя. И от этого ты страдаешь.

Я посмотрела в её грустные глаза, и почему-то мне стало так больно и тяжело на сердце, что слезы потекли вновь.

— Не плачь, дочь моя! Не плачь! Я сделаю все ради тебя и ради твоего счастья. Ты все поймешь, и разум твой просветлеет.

— Мама. — Это была моя мама, я поняла это даже в таком состояние. Моё сердце забилось в бешеном ритме. Я протянула к ней свои руки и обняла, а она обняла меня в ответ. Мне было так хорошо и тепло и время как будто остановилось. Здесь в этой пустоте, мы были одни! Но сейчас мне никто не нужен, кроме неё.

— Не бойся, дитя моё. Теперь ты снова станешь моей маленькой девочкой, которая видит мир истинными глазами и которая все понимает. Но сейчас тебе нужно поспать, сейчас ты должна просто закрыть глаза и заснуть…

И я заснула, заснула рядом с самым близким существом на свете, а она пела мне древнюю песнь, песнь жизни…

Роэланд.

После рассвета армия неприятеля была готова атаковать. Они выстроились и приготовили катапульты.

Миг еще миг, время как будто остановилось, вот мой командир что-то кричит, вот вражеская катапульта проделывает дыру в стене. Миг и армия неприятеля несется на стены Эмон-Сула. Всё как во сне. Мой взгляд падает на фигуру в черном балахоне. Это он, это черный маг, который неподвижно сидит на своем коне и наблюдает, наблюдает со стороны как его полчища несутся на форпост. «Что же он хочет?»: бьется мысль в голове. Книга, эта старая книга, Диеморгий светится в его руках. Я даже отсюда вижу этот кроваво-красный свет. Черная энергия книги просто поражает, и одновременно угнетает. Сердце бьется в удвоенном ритме, и в голове как нестранно нет, ни одной неправильной мысли. Все логично, все просто и гениально. Сначала поиграть с нами, а потом уничтожить. Жестоко, хотя, что еще можно ждать от сумасшедшего мага.