Прислонившись к спинке стула и прикрыв ладонью глаза, я перенес практически все энергию из кристалла.

— Интересно и почему я оказался так глуп, что не использовал кристалл сразу?

Настроение сразу помрачнело, хотя, что сегодня может такого случиться, что я не предполагал? Смерть, разруха, да угрызения совести, а потом на сладкое, немного мучений и неизбежный конец.

Я наполнил небольшой тазик водой из кувшина и хорошенько умылся. В маленьком настольном зеркальце отражался, все тот же юнец, каким я был почти двести лет назад. Те же светлые, пшеничного цвета волосы, те же голубые глаза, не считая того, что в них больше не отражался юношеский энтузиазма и пылкости. Как все-таки странно смотреть на себя былого, а чувствовать, что он давно погребен под пылью времени и навалившейся ненавистью.

Закончив нехитрые приготовления, накинув на себя чистую рубашку и плащ, я вышел встречать рассвет.

Роэланд.

Луна, своим ярким светом освещала высокие стены Эмон-Сула, превращая крепость не в оборонительное сооружение, а во что-то большее, наполненное душой и разумом. Тишина и напряженность ночи уходила на второй план, перед обволакивающем серебристым светом.

Странная атмосфера отражалась на всем. Воины практически не спали, а их голоса и движения были поглощены тишиной ночи. Как статуи, они стояли на крепостных стенах и всматривались в горизонт.

Враг все не наступал, уже близился рассвет и луна как волшебница скрылась при свете восходящего солнца.

Неяркие всполохи, окутывали горизонт, превращая небо в пылающий костер. Лучи пробивались сквозь мглу, принося на землю долгожданное спасение. Ночь постепенно сдавала свои позиции…

Я невольно улыбнулся мягкому, теплому, летнему ветерку. И в сердце вспыхнула искра надежды на победу.

— Роэланд?

Я оглянулся и увидел такие спокойные и такие черные глаза Эдуарда.

— И, что ты об этом, обо всем думаешь? — спросил я.

— Да-а-а-а! — констатировал он. Присматриваясь к раскинутому вражескому лагерю, который находился где-то в миле от крепости. — Похоже, они не слишком торопятся на нас нападать и самое смешное, что и вправду действуют они весьма слаженно.

— Это бесспорно! А как тебе кажется, чего они ждут?

— Может хотят нервишки наши потрепать, или их маг что-то задумал.

— Вот-вот, я тоже об этом подумал. Похоже, он настолько уверен в своей победе, что решил покрасоваться. Интересно, он надеется, что мы просто соберём вещи и сбежим, или думает, что мы настолько слабые воины, что не справимся с этими Хаэрийцами, даже если взять в расчет, что они действуют достаточно сплоченно и на их стороне численное преимущество. Но на нашей стороне годы жесточайших тренировок и знания поколений.

Его взгляд был серьезен, а на е лице не отражалось никаких эмоций. Как изваяние он стоял и внимательно всматривался вдаль.

— Нет смысла гадать и пытаться понять такого как он. В его действиях есть логика. И сила на его стороне. Но у меня такое странное предчувствие, что он допустит раковую для себя ошибку! Судьба не любит тех, кто полагается на нее беспрекословна. Она беспощадна и жестока, и если не пытаться ничего в жизни изменить или просто идти на поводу у слепых желаний, из этого ничего хорошего не выйдет. Эта госпожа дает шанс, но также и берет плату за него. И если этот шанс стоит дороже, чем ты можешь заплатить — быть беде.

— Ты думаешь, что он жаждет — захватить наши земли?

— Нет! Мне кажется, что он хочет совершенно другого, — в этот момент Эдуард повернулся и внимательно на меня посмотрел. В его взгляде была абсолютная уверенность в своей правоте.

Я невольно напрягся.

— И чего же он, по-твоему, хочет?

На губах первого министра появилась зловещая улыбка.

— Он хочет нас уничтожить и непросто уничтожить, а стереть с лица земли. — Его голос был достаточно спокоен, но в глубине его черных глаз, плясали яростные огоньки.

— Ты думаешь, что этот маг настолько спятил, что решил освободить мир от таких «гадких созданий как мы»?!

— Я уже так не думаю. Я в этом абсолютно уверен!

— Да зачем это ему?!

— Кто его знает, может, решил освободить мир от темных жителей. Ты же знаешь, как наивны все эти светлые. Им лишь бы предлог нашелся, а повоевать, да повозмущаться они всегда были горазды. Вспомни хотя бы эльфов. Многие из них до сих пор считают нас исчадиями хаоса, хотя прошло уже больше двадцати тысяч лет с войны тысячелетий. В которой, кстати, победителей нет! Но эти высокомерные типы считают наоборот и при любом удобном случае пытаются припомнить нам, что Турингветиль, будучи их богиней, победила Черного дракона. Но они как всегда не берут в расчет, то, что она была, во-первых, и нашей спасительницей тоже, а во-вторых, богиней она не была. Спасительницей, защитницей, и конечно же порождением света, но не богиней.

— Но это уже не нам решать. Согласись. — Понимающе произнес я.

— Да уж.

— И потом, даже, несмотря на все свои предрассудки, они ни разу не пытались вмешиваться в наши дела, — спокойно проговорил Эдуард. — По-моему, светлые просто считают это выше своего достоинства!

— Может быть. Но все же, не стоит обобщать.

— А люди, чем лучше. — Я усмехнулся. Всегда знал, что он людей на дух не переносит. — А гномы, даже друиды, которым, в общем-то, совершенно нет дела, до реального мира, и те считают нас сущими ничтожествами.