— Я буду следовать ей.

— Итак, ты сделал первый шаг на пути шамана, — сказал Волк. — Ты сделаешь мою песню прекраснее, ты сделаешь ее своей, как всякий, кто слышит ее сердцем. А теперь я научу тебя другим песням — иным, не таким важным, но все же песням могущества.

Коршун склонил голову. Он не мог сказать ничего, да и не хотел.

И тогда первый крик прозвучал в его голове. Женский крик, крик ужасной боли, достаточно сильный, чтобы лишить его рассудка.

Он обернулся к Мэри. Та все еще стояла среди деревьев и смущенно глядела на него. Кричала не она. Она даже не слышала крика.

Крик прозвучал снова, громче и пронзительней, чем прежде. И на этот раз он узнал голос.

Слай!

Третий крик.

Он чувствовал ее боль, как свою, чувствовал ее ужас и беспомощность. Чувствовал, что она зовет на помощь. Его?

Он повернулся к Волку. Зверь был абсолютно недвижим, будто и не слышал криков.

— Я научу тебя песням, — повторил он.

— Я не могу. — Слова слетели с губ прежде, чем Коршун успел подумать.

Брови Волка удивленно, совсем по-человечески, приподнялись.

Коршун заторопился.

— Я должен покинуть тебя. Там женщина… я ей нужен.

Волк негромко зарычал — первый настоящий звук, который услышал от него Коршун. Брови зверя сдвинулись на лбу.

— Ты уходишь? — спросил Волк. — Ты отказываешься учиться у меня? Кто тебе эта женщина?

Может, остаться? Но Коршун не мог этого сделать и знал это.

Он с трудом перевел дыхание.

— Она мой друг, — сказал он, собрав все силы. — Она… — Он запнулся, посмотрел на лесных волков. — Она из моей стаи.

Волк не хмурился больше. В его мысленном голосе звучала радость… и одобрение.

— Да, из твоей стаи. Ты последовал моей песне — лучше, чем тебе кажется. Ты всегда ей следовал.

У Коршуна появилась уверенность, что он прошел какое-то испытание.

Волк уселся на задние лапы.

— Иди, Человек, — мягко сказал он. — У тебя еще будет время поучиться. А теперь — иди с миром.

И неожиданно все рассыпалось на миллионы кусочков и исчезло.

Коршун стоял на улице ночного города, Мэри рядом с ним. Оглядевшись, он увидел идущих мимо людей, хотя их было и немного. Они спешили по своим делам, и, что поразило Коршуна, никто ни разу не взглянул на него или Мэри.

Что-то странное было в улице, что-то странное в домах. Все казалось слишком чистым, слишком четким. Он мог заглянуть в глубокую тень и даже туда, куда совсем не попадал свет. Он повернулся к Мэри.

— Где мы? — спросил он.

— В астральном измерении, — медленно ответила она. — Твоя работа?

Коршун покачал головой. Какая там работа, о чем она? Он даже не знал, что такое астральное измерение.

— Это Волк, — сказал он ей.

— Почему?

Ужасный крик зазвенел вновь и пронзил его мозг. «Вот почему», — понял Коршун.

— Ты слышала? — спросил он Мэри.

— Что?

«Так это только для меня, что бы это ни было».

Хотя Коршун слышал крик Слай разумом, а не ушами, он решил попытаться определить, откуда тот доносится. Он повернул голову, весь напрягся, и вот — чудо! — он узнал…

— За мной! — приказал он Мэри.

И он побежал — он, Коршун, шаман, и Мэри — другой шаман — не отставала от него ни на шаг.

Коршун летел по городу, как по прерии тотемов. Он двигался быстрее, чем могли нести его ноги, безо всякого напряжения или усилия. Коршун догадался: единственное, что сдерживает его скорость, — это его воля. Он напряг волю — и скорость удвоилась, утроилась.

Сначала он огибал препятствия — машины, дома. А потом рискнул и побежал прямо на стену здания — и пролетел насквозь, будто ее там и не было. Ликующий вопль вырвался из его груди.

Послышался новый крик, теперь уже ближе, громче — и намного ужаснее. Каким-то образом он понял откуда. Из небольшого домишки впереди, судя по сломанной неоновой вывеске — заброшенной мастерской. Двери и окна дома были заколочены.

Но это не остановило Коршуна. Он нырнул в мастерскую, Мэри не отставала ни на шаг. Пройдя, как призрак, сквозь стену, он очутился в просторной пустой комнате. Повсюду были пыль и мусор. Никаких признаков жизни.

Но Коршун чувствовал, что внизу под ним было что-то живое. Усилием воли он прошел сквозь пол.

Коршун оказался в подвале с голыми бетонными стенами. Два человека стояли над третьим, привязанным к стулу с высокой спинкой. Один из стоящих был тощ, как скелет. С его одежды свисали странные предметы. Коршун видел их словно бы двойным зрением. Он видел их такими, какими они были по форме — крошечными амулетами из дерева, кости и перьев, но мог разглядеть и то, чем они были по своей сути — мерцающими, пульсирующими сгустками энергии.