Через полчаса она отсоединила кабель от разъема, уселась в какое-то ужасно неудобное кресло и потянулась. В спине у нее закололо и заныло. Черт, неужели она, Слай, становится стара для такой работы?

Коршун пристально смотрел на нее.

— Что ты узнала? — спросил он.

— Ничего, — ответила Слай, потянулась и вздрогнула от боли в перенапряженных сухожилиях. — Мы вне подозрения. Никаких ордеров или заявлений на Шерон Янг и Денниса Корна. Или на Синтию Югоровски и Дэвида Корнуэла.

Коршун удивился.

— А ты думала, заявления будут? — недоверчиво спросил он. — ЮКАС и Сиу слишком заняты междоусобной войной, чтобы поддерживать хоть какое-то сотрудничество.

Слай кивнула:

— Да, знаю. Официального договора о выдаче преступников не существует, но, боюсь, как бы не было неофициального сотрудничества. Например, какая-то крупная корпорация из Сиэтла сделала подарок благотворительному полицейскому фонду Сиу — доверила им поимку головорезов Янг и Корна.

— Они могли бы так сделать?

Его наивность показалась ей смешной, но Слай сдержалась.

— Да, конечно, — сдержанно ответила она. — И то, что они не сделали этого, вероятно, означает, что просто никто еще не знает, где мы.

— Вероятно, — повторил Коршун.

— Иногда и это неплохо.

Они помолчали.

— Сколько это может продолжаться? — спокойно спросил Коршун. Только взгляд выдавал его напряжение.

— Пока они не выследят нас здесь! — Слай выразительно пожала плечами. — Наверное, не очень долго. Рано или поздно кто-нибудь заметит, что исчезла одна из машин Агарвала, а затем нас выследят через пограничников.

— Нам надо было стащить какую-нибудь другую машину.

Тут она засмеялась.

— И что хорошего из этого получилось бы? — спросила она. — Сколько здесь «коллоуэй» 1991 года выпуска?

Коршун угрюмо промолчал, и Слай оставила его наедине со своими мыслями.

— Так что же нам теперь делать? — спросил он наконец.

И как всегда, это был сложный вопрос.

Слай знала, что ей хотелось бы сделать — умотать в Карибскую Лигу, и пусть корпорации разнесут друг друга на куски. Похоже, это единственный выход. Позволить остальной части мира катиться в ад собственной дорожкой и надеяться, что никому не придет в голову взорвать Барбадос…

Но все равно оставалась старая проблема. Слай могла решиться выйти из игры, но как убедить в этом ее преследователей? Никак. А значит, у нее только один выход, независимо от того, насколько ей неприятна сама мысль о нем.

— Ты собираешься снова полезть в «Цюрих-Орбитал»?

Слай сжала кулаки, чтобы подавить неожиданную дрожь, отвернулась и сделала вид, что сворачивает оптоволоконный шнур кибердека. Наконец она взяла себя в руки и ответила:

— Не думаю, что сейчас подходящее время для этого.

Коршун пожал плечами.

— Матрица — это твоя игра, — уверенно произнес он. — Твое дело.

Несколько минут оба молчали.

«Я должна сказать ему правду, — решилась наконец Слай. — Я слишком многим ему обязана».

— Я боюсь, Деннис, — выпалила она, — боюсь снова входить в Матрицу.

— Почему?

— Пять лет назад я нарвалась. Я действительно серьезно срезалась. Меня поймал какой-то черный лед. Он не убил меня, но подошел достаточно близко и поджарил мне мозги. Чтобы вылечиться, я потратила годы. И это лишь физическое повреждение, — подчеркнула она. — А психологическое? Я до сих пор его чувствую. Я чувствую… — Слай остановилась, затем продолжала чуть медленнее. — Я убеждена, глубоко убеждена: в следующий раз, когда я встречу черный лед, он меня убьет. Все.

— Ты же входила в сеть там, в Сиэтле, — заметил Коршун.

— Да, но под прикрытием Т.С. — Она подавила очередной приступ дрожи. — И даже тогда… — Она постаралась отогнать образы огромных фигур из черного льда справа и слева от Юргенсена.

Слай замолчала. Коршун пристально глядел на нее. «Понял ли он хоть что-нибудь из моих слов?» — спрашивала себя Слай.

— Я знаю, что должна буду вернуться и еще раз померяться силами с «Цюрих-Орбитал», — сказала она, и эти слова потрясли ее саму до глубины души. — У меня нет выбора, но я еще не готова. Мне нужны кое-какие приборы. И я должна психологически подготовиться к этому. Ты понимаешь? — Она взглянула на Коршуна.

Он все еще лежал, растянувшись, на кровати, но что-то в положении его тела изменилось.

— Твое право, — сказал он.

Он вдруг скатился с кровати.

— Ты сделаешь то, что должна сделать, — уверенно произнес юноша, — но я должен выйти отсюда, Слай. Если я здесь останусь, то просто свихнусь.

Она поняла и улыбнулась. Сколько времени прошло с тех пор, как она была такой же энергичной и испытывала потребность делать хоть что-нибудь? Десять лет? Больше? Не похоже.

— Возьми машину, если хочешь, — сказала она. — Но будь осторожен, хорошо?