Шрифт:
Потом Юра поведал о том, что вконец озверевший от тупости этого урода, Серый измордовал Аркашу до полной потери товарного вида и что он тоже добавил от себя лично. И что утром получилась совсем дурацкая история, потому что ребята дяди Геры влезли в посёлок не через калитку, а в совсем другом месте и он, Юра, стоявший "на часах" возле входа, их благополучно проморгал. Зато на них наткнулась его Настенька и эта дура Светка, которые шли готовить завтрак.
На этом месте Юра замолчал, а его рассказ подхватил "кожаный" паренёк.
– Дядь Гера. Я не виноват! Я случайно её толкнул. Из-за ихней кухни выскочил и прям налетел. Я наконечник успел убрать! – Парень насупился. – Я уж извинился десять раз. Случайно ей нос копьём разбил и уронил. А эта… вторая… как заорёт!
Выяснилось, что на крик Светланы "Настю убили!" Юра вынесся, словно метеор, размахивая гигантским самодельным топором и попёр на "кожаного" и Аню, пытавшихся как раз в это время поднять Настю на ноги. Нервы у дяди Геры окончательно сдали и он, недолго думая, шмальнул в сумасшедшего топорщика. К счастью, основной заряд прошёл мимо, но немного подрало ухо и сильно раскровянило скальп ближе к затылку. Вот.
Юра помялся и добавил.
– Вы, Иван Андреевич, не думайте. И за это, – он показал на повязку. – И за Настин нос я не в претензии. Повезло, можно сказать. А то, что Аркашку он повесил… так это ему ещё повезло. Серый его так… как он ещё жив был – непонятно.
Юрка вздохнул.
– Максима жалко – хороший мужик был. Они сказали – он сразу умер.
Маляренко повернулся к "лысому".
– Пойдём, за столом поговорим. Нечего нам посреди степи болтаться. Приглашаю.
Лужин, слушавший рассказ Юры с каменным лицом, зло усмехнулся.
– Это твоё что ли, что ты приглашаешь.
Иван выдвинул челюсть и обвёл степь рукой.
– Это ВСЁ моё.
Получилось очень внушительно. Рядом согласно кивнул Юрка.
На немыслимо удобных, по меркам этого мира, креслах от "Газели", в столовой, сейчас сидели только Маляренко и Лужин. Юра, Серый и ребята Лужина ушли копать могилу и наводить какой-никакой порядок после утренних разборок.
Вид у дяди Геры был, прямо скажем, не ахти.
Иван, привычно устроившись во главе стола, налил два стакана бражки.
– Как его звали? Алексей? Светлая ему память.
Мужчины выпили.
– О делах сейчас говорить не будем. Не знаю, зачем ты сюда пришёл и привёл своих людей… но дальше не ходи. Дальше нет ничего. И никого. Я проверил.
Лужин глазами показал на стакан. Иван снова налил и мужчины снова выпили.
– Ты…?
– Иван.
– Георгий.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Так вот. Иди домой. Когда оплачешь сына – приходи сюда. Я буду ждать. Обязательно приходи. Нам есть о чём поговорить.
Иван поднялся из-за стола.
– До встречи.
И ушёл, не дожидаясь ответа убитого горем отца.
Первым делом, вернувшийся домой Иван, отыскал и вернул в лагерь баб. Начинало смеркаться и оставаться вне лагеря было небезопасно. От души обматерив растерянную Светку, и пообещав завтра с утра выдрать её прутьями, Маляренко, по-настоящему, нежно, обнял жену и увёл её в палатку.
Проснулся Иван Андреевич слишком рано. Рассвет ещё и не думал начинаться. Было тихо, темно и прохладно. В роще пела ночная птица и под порывами ветра шелестела степная трава. Маляренко осторожно освободился из объятий сонной жены, натянул трусы и потихоньку выполз из палатки. Немного поползав, он нашёл тот самый колышек, и, слегка помучившись, выдернул его из земли.
– Ни хрена здесь не будет.
И Иван, не глядя, зашвырнул деревяшку далеко в темноту.
Глава 4.
В которой Иван в который уже раз берёт власть в свои руки и остро жалеет, что не умеет хорошо плавать.
Известие о том, что отшельники намерены вернуться назад, вызвало у Звонарёва нескрываемый вздох облегчения. Как жить дальше в таком урезанном виде – он и представления не имел. Иван, приведший через неделю отлупцованную-таки Светлану, имел долгий и обстоятельный разговор с Сергеем и Юрием. Решив не повторять прошлых ошибок, Маляренко не советовался, а сразу поставил мужиков в известность относительно своих планов. Узнав о новом "Председателе Сельсовета", Звонарёв, втайне ликуя, лишь кивнул, а Юра заулыбался и полез обниматься.
– Начинаем с чистого листа, Иван Андреевич? – Прораб поднялся и протянул руку. – Дальше уж нам делить то нечего.
– Я тебе щаз такооое раскааажу… – Иван с удовольствием пожал крепкую ладонь Звонарёва. Юрка гикнув от избытка чувств, накрыл их рукопожатие своими ладонями.
– Ещё Вовку бы сейчас сюда!
Ваня закашлялся.
– Кстати, о Вовке…
Историю про ещё одного покойника мужики выслушали довольно спокойно – ну убил и убил. Значит, было за что. Женщины, активно греющие уши по соседству, встревожено зашушукались и убежали пытать Светку насчёт морального климата у отшельников. Маляренко довольно ухмыльнулся.