– Это, наверное, вакуумная упаковка была.

– Ага, высохла совсем. Там, наверное, вакуумом и не пахнет давно. Интересно, там что-нибудь сохранилось?

От этих слов сердце у Вани упало. Девчонки на миг замерли, прекратив возбуждённо подпрыгивать. Под первой упаковкой оказался знакомый уже Ивану тонкий светло-серебристый металл.

– Ща глянем! – Маляренко ткнул в бочину отвёрткой. Раздался резкий свист и коробка немного вспухла. Иван повеселел и занёс руку для нового удара.

– Живём народ!

– Э. Иван Андреич, вы поаккуратней, а? Нам эта жесть пригодится ещё.

Вскрытие Ваниного наследства затянулась до позднего вечера. Женщины долго охали над ложками-поварёжками и прочими тарелками-кружками. Мужики оценили прекрасный набор инструментов, но в особо прочный ступор Ваню ввели весы. Совсем мелкие – типа аптекарских, побольше и ещё одни, совсем здоровые. Прилагались к этому соответственно аж три набора гирек. Самые маленькие были упакованы в лакированную деревянную коробочку и начинались с полуграммовой пластинки.

– Охренеть! Он там, что? Думал, я тут аптеку открою? – Маляренко потрясённо вертел в руках шкатулку.

– А чего, штуки нужные. Если не сейчас, то потом пригодятся точно. – Романов открыл красивый деревянный сундучок и ковырялся в циркулях, линейках и транспортирах. – Добротные штуки. Я такие только на картинках про девятнадцатый век и видел.

Большинство ящиков было занято инструментом. Топорам, пилами и прочими рубанками. Один ящик содержал в себе разобранный на запчасти верстак и приличных размеров наковальню. Ещё один ящик был целиком занят ножами. И кинжалами. И мачете. Их тут было столько, что парни, вывалив это богатство на стол, потрясённо уставились друг на друга.

– Охренеть! Часть вторая… – Руки у Ивана дрожали.

– Брат, да ты богат как Крез. – Глаза у Романова были близки к тому, чтобы окончательно вылезти на лоб.

– Блин, у меня руки трясутся. Темно уже. Алина! – Иван окликнул жену. – Давай ужин. Завтра утром разберёмся с оставшимся.

– Как скажешь. – Володя увлечённо крутил мачете, не замечая ничего вокруг. Получалось это у него лихо. Издав победный вопль, Романов подпрыгнул и, размахивая железякой, скрылся в темноте.

– Мальчишка! – Алина одобрительно фыркнула и потянула мужа к праздничному столу. Еда, правда, была самая обычная, но тарелки… а ложки… Пора было начинать вновь привыкать к комфорту.

Утро принесло новые приятные открытия. Целый ящик был битком набит точильными камнями: от совсем маленьких брусочков до двух здоровенных кругов. Разобранная на отдельные части точильная машина с ножным приводом была тут же, а на крышке этого ящика была выжжена подробная инструкция по сборке. В картинках, так сказать для самых тупых. Похожая машина нашлась в другом ящике, но судя по огромному количеству игл, это была швейная машинка. Инструкция по сборке была не выжжена на крышке, а прилагалась аж на пяти листах из тонко выделанной кожи. Ваня кисло посмотрел на схемы и сунул их обратно в ящик, решив заняться швейной машинкой в самую последнюю очередь. Загрузив Романова отвезти этот ящик под навес, Иван завис над двумя последними посылками из прошлого. Дерево на них было чуть темнее, а количество золочёных шляпок от шурупов превышало все разумные пределы. На каждом было выжжено клеймо "лично в руки". Маляренко отправил вертевшихся неподалёку женщин в помощь Романову и взялся за отвёртку.

– Что-то будет.

В первом открытом им ящике было… железо. Сначала Иван ничего не понял, но глянув на инструкцию, подпрыгнул. Арбалет! И может даже и не один, судя по количеству упакованных в бумагу запчастей. В самом низу лежали деревянные коробки с болтами.

"Потом сосчитаю".

Иван захлопнул крышку и прихватил её шурупом.

Содержимое последнего, пятнадцатого ящика повергло Ивана в шок. На самом верху лежала маленькая деревянная коробочка. Маляренко открыл её и застыл, хотя сердце стучало так сильно, что, казалось, ещё немного и оно разорвётся на части.

"Мама, папа! Мамочка!"

На глаза навернулись слёзы. Прекрасные барельефы с портретами родителей расползлись и потеряли резкость. Иван смахнул слезу и вгляделся в родные лица. Он помнил эту фотографию – на ней отцу было от силы лет сорок, а маме и того меньше. Это он их снимал, учась фотографировать только что подаренным ими "Зенитом".

"Тысяча лет. Тысяча. А они всё равно живы". Иван закусил губу. Под барельефом было письмо.

Здравствуй, дядя Иван. Пишет тебе твой племянник Артём…

Сердце гулко бухнуло, сбилось с ритма и рухнуло куда-то в живот. Иван Маляренко схватился за грудь и медленно повалился на бок.

Ваня очнулся оттого, что что-то тёплое покинуло его бок, оставив мёрзнуть и перебралось на ноги, начав шебуршиться и устраиваться там поудобнее.

"Бимка. Что со мной?"

Иван захотел поднять руку и не смог – силы оставили его. Очень болело в левой части груди. Было тяжело дышать – каждый вдох давался с болью.

"Бимка. Что со мной?"

Пёс прекратил крутиться на ногах и, перебравшись к голове, лизнул Ваню в нос.