Сказочная.

В которой Иван находит себе друга, а с ним и новую надежду.

"Сезам, откройся!"

Один бедный арабский юноша.

"Мля! Сезам, отройся!"

И. Маляренко

– Как думаешь, сорвется Володька или нет? – Иван с наслаждением покряхтел. В бане и так было жарко, а Алина ещё подбавила парку и снова взялась за веник.

– Не. Зна. Ю. Уф. – Раскрасневшаяся женщина вытерла со лба пот. – Не думаю. Он парень вроде неплохой. Переворачивайся!

Маляренко лёг на спину, жена потихоньку махала веничком, осторожно обрабатывая Ивану ноги – шрамы от укусов собак периодически болели. Загорелые груди супруги заманчиво прыгали перед глазами. Ваня закусил губу и отвернулся, чтобы не упустить нить разговора.

– И всё-таки?

Умаявшаяся Алина рухнула рядом с мужем.

– Я не психолог, милый. Но если молчит, с вопросами не лезет и виду не подаёт – это не значит, что недоброе замыслил. Это, думаю, нервы у него железные. И чего ты, в самом деле, такой… недоверчивый? Парень он, на самом деле неплохой.

Иван закрыл глаза.

"И в самом деле, чего это я?"

С людьми Иван всегда сходился тяжело. Приятелей и знакомых у него было миллион, а вот друзей – всего ничего. Два. Один остался в прошлом. На "той" Земле. Ещё Алина. Настоящий друг. Николай… нет, Николай другом не успел стать. А насчёт Володи… сидела в груди Ивана какая-то заноза, что с этим парнем что-то ни та е. Не доверял он ему.

– Ладно, милая, посмотрим. Ну что? Моя очередь? – Иван взялся за веник.

Алина взвизгнула.

Быт в новом посёлочке наладился, да и самые тяжёлые работы были благополучно завершены. Изгородь, хоть и меньшей высоты и протяжённости, надёжно защищала от диких животных. Которых, кстати, как назло, не было ни видно, ни слышно. Заимев таких беспокойных соседей как люди, божьи твари притихли и стали невидимками. Это было и хорошо и плохо – за добычей приходилось уходить в степь километра на три-четыре. Над палаткой соорудили дополнительный навес от солнца, а Романовы построили себе отдельный шалаш в паре десятков шагов. Володя, по собственной инициативе, пока Иван бегал по степи за курицами, соорудил на ручье баньку. Корявую, конечно, но довольно крепкую. И пар она держала неплохо, во всяком случае мужикам, которые первыми её опробовали, понравилось.

Можно было уже и к памятнику наведаться, но Иван, сам не понимая почему, тянул с этим делом. Алина недоумённо поднимала брови и интересовалась – когда же? Иван не знал. Ивану было просто страшно. Любопытно, но, почему то, страшно. Володя же не показывал вида, спокойно занимаясь текущими делами, и это Ваню настораживало.

"Блииин! Параноиком эдак стать недолго! Надо людям верить. Иначе зачем такая жизнь нужна?"

Маляренко, сидевший на лавочке возле палатки, неторопливо допил стаканчик Юркиной бражки и свистнул.

– Общий сбор! Алина, Володя Машу тоже позови.

– Ну что, граждане, – Иван улыбнулся и кивнул Володе, – завтра пойдём.

Алина тоже заулыбалась, а на лице Маши отразилось непонимание.

"Кремень парень. Не растрепал."

– Володька, расскажешь ей всё сам, ладно? Да! И девочки… там всё-таки не лагерь и поэтому форма одежды… э… одетая. Отбой!

За полгода пребывания в новом мире Иван привык к свежему ветру, чистому воздуху и перестал обращать на это внимание. Но сейчас, отойдя от костра, он закинул голову вверх, к звёздам, вдохнул полной грудью вкусный степной запах и, глядя на Млечный путь, выдохнул.

– Красотища!

Алина, неслышно стоявшая в тени позади мужа, улыбнулась и тихо вернулась к палатке.

Копать пришлось долго. Мужики, меняясь каждые десять минут, вырыли такой глубины окопчик, что сидящие на краю ямы женщины скептически начали хмыкать. Чтобы края не обсыпались и не завалили землекопов, пришлось прекратить любование загорелыми ножками и отогнать баб подальше от ямы. А потом, вообще, начать срывать края, делая их пологими. В общем, дел, как обычно, оказалось несколько больше, чем ожидалось. Промаявшись от безделья до полудня, Алина с Машей отошли в сторону и, постелив брезент на горячую от солнца землю, устроили нудистский пляж. Потом был обед, потом второй заход с лопатой под землю. Часам к трём пополудни Иван выдохся. Жадно допив остатки воды, он бросил лопату на дно ямы и с трудом выбрался наверх.

– Шабаш. На сегодня хватит.

Вовка согласно покивал. А Маша капризно надула губки.

– Скукотища.

"Мля!"

На следующий день к раскопкам мужики пришли вдвоём. Девчонки, несмотря на весь их предыдущий загар, обгорели и теперь стеная и жалуясь на бездушных толстокожих мужланов, потащивших их, нежных барышень, в степь, валялись в Маляренковской палатке.

Самое забавное, что уже через пять минут после начала работ, лопата Володи застучала по каменной плите. То, что это именно плита стало ясно почти сразу – идеально ровная каменная поверхность размером метр на метр да ещё на глубине в два метра вряд ли была природным булыжником.