— У Дейла ничего такого не было?

— У Дейл вообще ничего не быть. Диван для спать, джинсы и свитера в стенном шкафу, почти никакой еды в холодильнике, только сок и вода. Еще рюкзак и шкатулка.

— Шкатулка?

— Зеленая шкатулка. Из армии.

— Дейл сказал вам, что он ветеран?

— Капитан, пять лет.

— Где он служил?

— В Германии. Он починять танки.

— Механик?

— Хорошие руки, — кивнула она. — Один раз он починить мою плиту, там огонек не гореть. И туалет. Туалет два раза.

— Речь идет о вашей квартире на Тридцать пятой улице.

Она щелкнула красным ногтем по бокалу.

— Алекс, мне быть очень, очень тоскливо в тот большой дом. Стив все время занят, работать с маленькими медсестрами. У Роланда быть этот новый дом, я участвовать в пьесе, зачем каждый вечер возвращаться на Лонг-Айленд?

— Вы сняли себе квартиру, а затем устроили жилье Дейлу.

— Я тоже любить помочь. — Она улыбнулась. — Я же говорить с вами.

— Я вам очень признателен. Итак…

— Как долго вы быть в городе, Алекс?

— Завтра уезжаю.

Она щелкнула языком.

— Вы много возвращаться?

— Время от времени.

— Это хороший город, всегда весело…

— Где жил Дейл до того, как перебрался в дом Роланда?

— В гостиница.

— Название не помните?

— Никогда и не знать. Дейл мне говорить: гостиница плохая. Я тогда сказать: «Знаешь, я могу помочь». Я говорить с Роланд, и Дейл переселяется в соседнюю квартиру.

— Что еще он говорил вам о себе?

— Ничего.

— Как насчет семьи?

— Он сказать, что нет.

— Почему?

— Родители умереть. Вот почему он переехать в город.

— Из Калифорнии?

— Калифорнии? — удивилась она. — Из Вашингтона.

— Он вам сказал, что приехал оттуда?

— Он говорить о столица, обо всех этих политиках, что они все время врут. Может быть, он тоже был политиком, а?

— Прежде чем перебраться сюда, Дейл жил в Сан-Франциско.

— Он никогда не говорить про Калифорния.

— А он не упоминал о сестрах или братьях?

— Он сказать, что единственный ребенок. — Она улыбнулась. — Снова соврал?

Я кивнул.

— Что еще он вам говорил?

— Я же уже сказать, ничего, Алекс. Вы не брать сыр, он хороший.

Я надкусил уголок сырного кубика. Резиновый, засохший по краям.

— Значит, ничего больше вы мне о Дейле рассказать не можете?

— Чаще я говорить, а Дейл слушать. Он был хороший друг, когда мне нужен был хороший друг. И теперь получается, он кого-то убить? Кого?

— Возможно, несколько человек.

Она поморщилась:

— Я так часто оставаться с ним одна, и он был всегда милый.

— Услужливый, — подсказал я.

— Такой услужливый. Я таких услужливых больше не встречать.

Соня ушла в комнату «для девочек», как она сказала, и вскоре вернулась, сняв все украшения, умывшись и подколов волосы наверх. Теперь она выглядела проще, но моложе.

— Вы не пошевелиться, — заметила она, не садясь. — Ни на дюйм.

— Боитесь, что я украду столовое серебро?

Она засмеялась.

— Вы уехать завтра? Утро или вечер?

— Рано утром.

Она моргнула и протянула руку:

— Желаю доброго пути, Алекс.

— Если не возражаете, еще несколько вопросов, — попросил я.

Вздохнув, Соня села.

— Теперь вы захотеть говорить про Сафран, верно? Роланд говорить, вы думать, что Брайт их убивать.

— Вас бы это удивило?

— Эти двое, — нахмурилась она. — Кто знать о таких людях?

— Каких «таких»?

— Всегда вот такое лицо. — Она сделала кислую гримасу. — Грязнули, неряхи, можно подумать, они вообще не мыться. Дейл сказать, они были как тараканы.

— Насекомые?

— Грязнить собственность Роланда, вести себя несправедливо к нему. Ужасно обращаться со своей собакой.

— Они жестоко обращались с собакой?

— Да иль говорить, они никогда его не гулять, пес гадил внутри.

— А Дейл бывал в квартире Сафранов?