— Но согласились.

— Если кто-то хочет помочь, зачем отказываться? Я так подумал: Брайт будет просить что-нибудь мне нужное, я скажу «нет». Но не понадобилось.

— Он никогда ни о чем не просил?

— Так получается.

— Даже снизить арендную плату?

— Да ну, — сказал Корвуц, — я это раньше сделал.

— Вы сделали ему большую скидку?

— Разве запомнишь… может, пару тысяч в целом.

— По доброте душевной? — не поверил я.

Корвуц повернулся ко мне:

— Я уже сказал, я видел его дважды. Он хотел помочь, зачем отказываться? В итоге ничего полезного не вышло. Дурацкое правление жильцов.

— Не помогло в перестройке в кондоминиумы?

Он усмехнулся и зашагал быстрее.

— Это здание довело меня до ручки. Брал деньги с других проектов для его финансирования. Надо было быть идиотом, чтобы связаться с этим куском дерьма! Затем деньги кончились, ставки выросли, а банки не давали кредит, если при этом не ухватят вас за… Все уходит на бумажную волокиту — с ума сойти, сколько нужно времени, чтобы что-то сделать в этом городе. Вам ни черта до этого дела нет. Хотите знать про Дейла Жополиза? Я уже все рассказал, и точка!

— Как вышло, что он снял у вас квартиру?

— По рекомендации.

— От кого?

— Какая разница?

Мы шли, пока Гиги не остановилась, завороженная ароматом помойного бака, на углу Шестьдесят девятой улицы.

— Вперед, хватит, — сказал Корвуц.

— Так кто порекомендовал вам Брайта?

— Опять?

— Что тут скрывать?

— Да не нужны мне были новые жильцы! Вы перестраиваете, вам нужно пустое здание. Но Брайт обещал не шуметь, тогда я сказал: «Какого черта, ладно». В этом моя проблема — мягкое сердце.

Гиги отошла от помойки, и мы прошагали еще полквартала, прежде чем я спросил:

— Кто за него поручился?

— Чего вы к этому привязались?

— Соня Глюсевич?

Корвуц облизнул губы.

— Вы знали Соню?

— Я знаю, что она ваша кузина и была членом правления вместе с Дейлом.

— Кузина, — повторил он, как будто в первый раз услышал новое слово. — Второй муж ее матери — племянник одной из моих сводных сестер.

— Она знала Дейла и рекомендовала его вам?

Он неохотно кивнул.

— У нее с ним был роман?

— Соня была замужем.

— Тот же вопрос, — настаивал я.

— Я не суюсь в дела других людей.

— Полагаю, это означает «да»?

— Послушайте, — сказал Корвуц, — Соня пришла ко мне и сказала, что ее приятелю нужно жилье. Я ответил: самое большее — на полгода.

— Это могло прекрасно устраивать Брайта.

— Что вы хотите этим сказать?

— Он любит перемещаться, — объяснил я.

— И правильно делает.

— После того как он покинул ваше здание, о нем нет никаких сведений. Не знаете, где он сейчас может быть?

— А я должен знать?

— Где Соня с ним познакомилась?

— Вот это я знаю, — кивнул Корвуц. — Участвовала в шоу.

— Каком шоу?

— Соня хотеть стать актрисой. Тогда она ужасно говорила по-английски, да и сейчас ненамного лучше. Через год как я приехать из Беларусь, я говорить идеально. Через два года я выучить испанский, на котором говорить пуэрториканцы, через пять лет спокойно говорить с китайцами. Хаста луего инг чанг чанг.

— У Сони нет способностей к языкам?

— У Сони? — Он хихикнул. — Как это говорится, не семи пядей во лбу?

— Но она считала, что может играть?

— Хотеть стать большой звездой.

— В театре или кино?

— Даже сейчас, — объявил Корвиц, — она ходит на занятия в Новую школу. Малюет картины, делает горшки, пепельницы, подсвечники.

— Художественные наклонности?

— Живет на алименты от бывшего мужа, есть время заниматься.

— Богатенький бывший муж.

— Пластический хирург. Он ей сиськи делать, понравится, что получилось, женился, чтобы постоянно иметь перед глазами.

— Как его зовут?

— Разве упомнишь?

— Он женился на вашей кузине, а вы не помните его имени?

— Еврейчик, — сказал он. — Они жениться в Ангуила, никого не звали. Через пять лет она переезжать в большой дом в Лоуренсе, затем развод.

— И до сих пор получает алименты?