Вся моя жизнь — это песня. Все мои мысли и чувства можно облечь в музыку. И эту песню о воине с чистым сердцем и душой я пел для Апокалипсиса, эльфа, достойного стать рыцарем темного воинства.

Маньяки и Киса развлекали нас до самого вечера. Когда они ушли, уставший Ван отправился спать, а я все еще сидел на веранде и смотрел на заходящее солнце. Неслышно появившийся Шон встал возле моего кресла. От выражения его лица мне стало не по себе.

— Шон…

— Прости меня, — хрипло перебил брат. — Я больше никогда… — Голос его прервался, он судорожно вздохнул.

Ну вот. А дед ведь предупреждал. Я знаю, как себя вести, чтобы брат себя не чувствовал ущербным и виноватым. Где-то опять промахнулся ты, младший наследник… Теперь надо все решить, чтобы и себя не выдать, и брата успокоить.

— Шон, прекрати. Ты не виноват в том, что я нарвался на демона.

— Если бы я не кинулся на тебя, ты бы не сбежал, — мрачно ответил брат. — И не… — Он опять запнулся. — …не подыхал бы вчера на моих глазах. Лучше бы я оказался на твоем месте…

— Ага, и умер бы, — резко прервал я. — Я не умер, видишь? Живой! Меня хранит моя удача. Так что успокойся. Я бы все равно вляпался, судьба у меня такая — постоянно влипать так, чтобы мало не казалось.

— Эх ты, — грустно усмехнулся Шон, легонько сжав мое плечо. — Герой по призванию…

— Ага, по вызову, — хихикнул я, и брат расхохотался.

В итоге Шон добился от меня обещания в следующий раз на подобные «вызовы» брать его с собой и ушел, снова оставив меня в одиночестве.

Солнце залило багровым закатом полнеба. Полыхало, отражая алый свет, море.

Маму, скорее всего, удастся уговорить позволить мне остаться в этом городе, тем более что и дедушка решил пока остаться здесь. Так что предстояло безумное соревнование с Маньяками и Ваном в негласно объявленном конкурсе на самого крутого психа. И Ветер тоже ждет сумасшедших полетов.

Веселый мне предстоит год! Скорее бы зажили эти проклятые раны, а то я умру от скуки…

Проснувшись и потянувшись, я тут же высказал сквозь зубы этому миру все, что о нем думаю. Сотню раз клятые кошмары.

— Запомню… — Легкий смешок Ветра подействовал не хуже ведра ледяной воды, вылитой на голову.

— С добрым утром, — недовольно ответил я, поднимаясь с постели.

Ветер ворвался в окно моей комнаты, чтобы разбудить меня, когда на улице едва светало.

— Ты что, вообще никогда не спишь? — мрачно поинтересовался я у стихии, разыскивая как попало разбросанные по комнате вещи.

— Сплю, — ответил Ветер. — Только значительно меньше, чем ты.

— Гррх! Зачем ты меня так рано поднял? Пять утра! У тебя совесть есть?!

— Со-овесть… это что? Орган такой? — ехидно поинтересовался мой нематериальный собеседник.

По тону было сразу понятно, что этот гад знаком с понятием «совесть». Фыркнув в ответ нечто нелицеприятное, я поплелся в выложенную зеркальной плиткой ванную комнату и наскоро умылся ледяной водой. Натянув драные джинсы и плотную черную футболку с надписью «Белый и пушистый», хлопнул ладонью по ехидно скалящемуся клыкастому смайлику, нарисованному под надписью, и принялся расчесывать и заплетать волосы в косу. Когда меня зовет с собой этот псих, волосы лучше убрать.

— Полетели уже! — поторопил меня Ветер.

— Да подожди ты…

Отчаявшись найти в комнате пару одинаковых носков, я надел два более-менее подходящих по цвету, натянул черные кроссовки и принялся за поиски браслета.

— Это потерял?

— А? — Обернувшись, едва успел поймать свой браслет. — Спасибо, — поблагодарил я, замкнув артефакт с малым пространственным карманом на запястье.

— Полетели! — настойчиво повторил Ветер, подталкивая меня к распахнутому окну.

Привычно скользнули на волю полупрозрачные крылья, которые легко подхватил Ветер, почти пинком выкидывая меня из окна. Но вместо земли навстречу рванулось небо. Ветер вел сам, я не прикладывал к полету усилий.

— Куда мы? — спросил я у товарища, зевая и подавляя желание начистить его нематериальную морду.

Погода не радовала. Утренняя прохлада заставляла ежиться, серые облака низко припадали к земле.

— Увидишь, — только и ответил Ветер.

За те полтора месяца, что мы летаем, я научился понимать не только каждое слово стихии, но улавливать малейший оттенок настроения. Этот Ветер был ой как непрост.

Спать все еще хотелось, поэтому я растянул вокруг себя тепловое поле и самым наглым образом проспал весь путь, открыв глаза только на подлете к острову, к которому притащил меня Ветер.

Хм… красивый островок. Судя по всему, лет двести назад островок был полуостровом, но часть суши то ли просела, то ли ее скопали, и сейчас это был именно остров. Почти нет жилья, только одна крохотная деревенька и десяток разбросанных, похожих на сказочные, воздушных башенок миниатюрных замков. Если можно назвать замком строение на десяток-другой комнат.

— Это что? — поинтересовался я, имея в виду островок.

— Это моя земля. Мой Нумениор… Мой Авалон! — сбивчиво ответил Ветер. — Жди здесь! — и унесся ввысь.