Целительница только и успела дойти до кровати, спиною упасть на белое одеяло, забывая о болях в спине, что в последнее время мучили ее, забывая обо всем на свете.

А затем мир вокруг изменился.

Поначалу было трудно понять, что происходит перед глазами. Все помещение полнилось дымом. Он-то и мешал. Но глаза привыкают ко всему. Постепенно начали проявляться очертания людей. Лица, покрытые у большинства слоем грязи, что появляется только после тяжелой ежедневной работы, в которой и не видно просвета. Из отдыха разве что поход в кабак, поближе к горячительным напиткам.

Одежда тоже не отличалась чистотой, а порой ее и назвать так было сложно - обыкновенные лохмотья, которые пригодятся лишь нищему, что собирает мелкие монеты на паперти.

Только один человек отличался от всех остальных. Впрочем, человеком он не был...

Вердана затаила дыхание: сейчас на стуле перед нею сидел Дириани, помолодевший на несколько сот лет.

– Итак, сколько ставишь? На что?
– полный бородач, чье лицо из-за шрамов на лбу и подбородке вызывало отвращение, обратился к соседу - к Дириани.

– На войну. На эту битву, - Дириани прищурился.
– Пятьсот злотых, что у озер победит Элрон.

– Неожиданно, - бородач тоже прищурился.
– Знаешь ставки?

– Один к тридцати!

– Верно! Если выиграешь, станешь настоящим богачом.

– Знаю. Осталось выиграть!
– полуэльф бросил на стол мелкую монету за наполовину выпитую кружку пива и поднялся.

Часы пробили четыре утра. Вердана поднялась на локтях и вздохнула.

Сегодняшнее видение было коротким, но на диво понятным. Целительница хорошо помнила историю. Она знала - в битве при кровавых озерах победил Элрон. И эта победа была на руку Дириани. Маг выиграл в пари целое состояние. Но неужели он смог повлиять на исход бойни?

За несколько часов до...

Джулин хотела спать. У нее просто закрывались глаза. Она боялась, что еще немного и голова, что с каждой секундой становилась все тяжелее, просто упадет на колени. Она пропустит то, чего ждала весь долгий день. Того, кого ждала...

Но девушке повезло.Упорным всегда везет!

В момент очередного пробуждения, она увидела мага. На ее лице мгновенно появилась улыбка, в глазах зажглись искорки, а сонливость, как рукой сняло.

Быстрым шагом графиня направилась к воротам - туда, где уже стоял некромант.

– Ристер, я...
– начала Джулин.

Но маг даже не повернулся в ее сторону. Просто стоял, будто и не слышал ее, не видел приближения девушки.

Графиня побледнела. Подошла еще ближе и схватила Ристера за мантию.

– Что случилось?!

И вновь магистр не ответил, только лишь повернулся в сторону графини и беззвучно вырвал из ее пальцев свой плащ.

Джулин никак не ожидала подобного, а потому в первое мгновение не предприняла никаких действий. Стояла окаменев, как ранее магистр. Затем еще раз вздрогнула и тихо повторила:

– Ристер.

Маг и плечом не повел, будто Джулин и в природе-то не существовало. Он вскочил на коня, кивнул человеку на воротах и ускакал прочь.

А у Джулин не осталось сил даже на слезы. Только боль, что со страшной силой щемила грудь, но не могла вырваться наружу.

Была еще одна мысль. Быть может, глупая, но на диво навязчивая. Все это напоминало ей сцену в спектакле с дрянными актеришками в главных ролях!

Глава 34

Хлопнула дверь. Небольшая таверна распахнула гостеприимные объятия для двоих усталых путников. На лице трактирщицы сразу появилась доброжелательная улыбка. Это перед местными она могла не притворяться. К чему, если в маленьких городках, а Резвый был именно таковым, все знакомы с детства и, вряд ли, найдется хоть кто-то, кто не заметит приторной слащавости?

Но парочка, что только что уселась за боковой столик, была никому не известна. Приходилось натягивать маску.

Владелица махнула рукой девчонке, и та быстрым шагом направилась к гостям.

– Чего желаете?

– Два пива, - не сговариваясь, бросили незнакомцы, а один из них сразу кинул серебряную монету подавальщице на поднос.

На мгновение глаза у девчонки алчно блеснули: не часто ей доводилось видеть серебро. Большинство клиентов отделывались медяшками. Служанка бросила на посетителей более внимательный взгляд. В отличие от владелицы, до этого путники ее не интересовали, как и вся эта работа. Маврите было шестнадцать, и единственное, о чем она волновалась, находилось за пределами этого зала.