Я была так счастлива, что позабыла об этом происшествии почти сразу и продолжила какой-то бессодержательный разговор с Лиин.

– Да, что ты говоришь?

– А что он...

В трактире мы заняли столик возле окна и стали рассматривать прохожих. До следующего экзамена было еще три дня, да и принимал его Ристер.

Вердана проснулась со, все усиливающейся, головной болью. Так бывало перед видениями. Женщина вздохнула. Она уже несколько месяцев ничего не видела. И в тайне начала думать, что Духи отобрали один из своих даров (сказать по-правде, она об этом совсем не жалела).

В первый месяц она все еще волновалась: "А вдруг это случится сегодня?", но приходил новый день, а видения все не было. Иногда только просыпалось дурное предчувствие, дескать, не спроста это, но под влиянием ежедневной рутины, оно уходило вглубь души и больше не тревожило Вердану.

Маг бы совсем забыла о ненависных картинах, что иной раз являлись ей, если бы не постоянные напоминания Дириани. Все остальные магистры под конец умыли руки, справедливо решив, что это не их дело. Но у Дириани были иные мысли, иные планы. Слишком много ведь на свете вещей, которые нельзя предугадать, сложить логическую цепочку от одного события к другому. Только увидеть в видении. Вот только пророческим даром Дириани, в отличие от Верданы, был обделен.

Но ректор Университета Магии слишком часто хотел знать то, что закрыто от большинства простых людей (да и от магов) паутиной судьбы. Вердана понимала его, но принять не могла. Да и отказаться от видений было вне ее сил, к сожалению... Или, к счастью.

Теперь видения явились снова. Впрочем, пока еще не видение, а так...
– внезапно виски сжало от боли. Вердана через силу подошла к шкафу, полуслепыми от боли глазами начала искать нектар мизаньи33.

– Есть!
– травница схватила флакон, а затем новый приступ боли сотряс ее тело. Пальцы сами собой разжались, выпуская флакон прямо на деревянный пол.

Раздался звон бьющегося стекла, и по комнате распространился удушающие сладкий, запах. Женщина вдохнула - боль в мгновение ока прошла, но перед глазами что-то ярко вспыхнуло, мысли помутнели. Вердана сделала шаг в сторону и, не удержавшись на ногах, упала на пол в шаге от осколков, только чудом не наколовшись на один из них.

Перед тем, как закрыться, зеленные глаза пробежали надпись на флаконе, которую сама Вердана когда-то и составляла: "Использовать осторожно, в больших дозах вызывает галлюцинации".

Глаза закрылись...

У тебя нет выбора, красавица...- губы Верданы дрогнули: "А у кого он есть?"

Ночь, такая же темная, как и та, когда впервые проявилась ее сила. Только молний не хватает, но если дело только за этим?
– высокая фигура в длинном черном плаще резко взмахнула рукой. Что-то вспыхнуло, раскрасив пространство вокруг в золотисто-алый, а затем снова явился мрак.

– Неужели, моя дорогая, ты думала, что от меня так просто уйти?

Презрительный смех, казалось, полоснул неожиданного слушателя по ушам. И смолк, только эхо все еще доносило: "Ха-ха-ха, ха-ха...".

Снова что-то вспыхнуло и закружилось, с невероятной скоростью, все приближаясь и приближаясь к... Свет.

Женская фигура медленно шла... в пустоту. Только она этого не видела, не осознавала, что концом ее пути была бездна, пока не осознавала...

Внезапно небосвод озарился молнией. Двумя, тремя... А затем они вместе ударили в девушку. Та остановилась. Огонь на мгновение озарил ее лицо: невидящие остекленевшие глаза...
– где-то Вердана уже видела его, но женщина не успела понять. - Фигура резко отдалилась, а затем и она сама, и все вокруг запылало.

Будто к листку бумаги поднесли зажженное огниво, и он вспыхнул, загорелся с середины, унося с собой все то, многое, что мог поведать, теперь оставляя позади лишь пепел.

А затем новый лист, хотя нет - стекло с разводами, за ним алтарь, покрытый едва ли не плесенью. Но, вряд ли, это смущало хозяина: слишком безумный блеск в глазах, слишком стремительны движения, особенно в сравнении с неподвижностью его жертвы. В кроваво-алом платье - и откуда только такая любовь к этому цвету? Только хорошего, что...
– расстегнутом и стянутом почти до пояса, оголяя белые шею и грудь, по которым рассыпались темные, почти черные волосы жертвы.

Но картинка поблекла, сменилась другой. Яркий свет режет глаза. Повсюду блеск и бесполезная мишура. И снежно-белое платье до пола. Но губы все те же - яркие, манящие взгляд.

И снова прошлая картина - с алтарем. Только в этот раз в его руке кинжал с непонятными надписями, рисунками - нет, только не это, она ошибается, она...- И резкое движение к жертве. Удар. Захлестала кровь по мраморной коже, по платью...
– хорошего, что пятна крови не заметны... - по стеклу...