В огромном на несколько сиг в длину зеркале с золоченой рамой вглядывалась темноволосая девушка: ярко алое с вставками черного платье, с глубоким, но в рамках приличия декольте. Голые руки покрыты легким загаром. Темные глаза (на самом деле они карие, но при таком освещении кажутся почти черными). В длинных волосах сверкали рубины. Достойная спутница жизни для некроманта. Но вряд ли оценят. Буду лишь игрушкой - в лучшем случае, в худшем - жертвой, рабой!

Я вдавила ногти в ладонь, заставляя себя забыть о словах в заклятье. Они ничего не стоят. Я смогу все изменить, если они вообще имеют какое-либо отношение к моей судьбе!

Все эти мысли проносились в моей голове, а ноги продолжали нести куда-то вперед. Поминутно приходилось кивать знакомым и улыбаться: лучше уж так, чем потом объяснять свое "возмутительное" поведение, а если еще и Катрин начнет его трактовать по-своему... Долго я в таком темпе не продержусь. Не Цер7 ведь!

Демон! 8 Я все-таки столкнулась с кем-то. Упасть мне не дали, но конфуз возник. Я подняла глаза.

– Простите, я была не осторожна. Вы не пострадали? Может, мне удастся все уладить?
– медленно с улыбкой проговорила я, на миг прикрыв глаза. Знаю, неприлично флиртовать в день помолвки (или что там у меня сегодня?) но удержаться не могу, хоть какое-то развлечение, да и объект привлекательный.

Брюнет посмотрел на меня. Я дернулась. Нет, конечно, я была виновата перед ним, но это не повод окатывать меня презрением вдобавок к самоуверенной усмешке, не исчезавшей с его губ.

К счастью, выразить все, накопившиеся за этот вечер, эмоции словами я не успела, только зубами и заскрипела. В поле зрения возникла мать.

– Карл Джензбург, рада вам представить мою дочь Элен. Элен познакомься.

Глубокий реверанс. Я всеми силами пыталась скрыть, охватившую меня, растерянность. Карлу Джензбургу исполнилось минимум шестьдесят лет (он не отмечал свои дни рождения, как делало большинство из нас, и я не могла назвать его точный возраст). А человеку передо мной было около тридцати! Скорее, даже меньше. Какой-то родственник: сын, кузен... Я мотнула головой: глупости! Все прекрасно знали, что Карл был последним представителем рода Джензбургов.

Я снова подняла глаза. Эх, поспешила я с официальным приветствием! Интересно, какое выражение была на лице у Карла, когда он понял кто я? В наших краях я имею некоторый вес. Сейчас глаза напротив не выражали ничего.

– Забавное у нас вышло знакомство, не находите?
– решила начать я разговор.

Карл не находил. Не обращая ни малейшего внимания на мою, судя по его поведению, не заслуживающую и толики внимания, персону и пропустив мимо ушей слова, он повернулся к матери и легко махнул ей головой. Его жест можно принять как за поклон, так и за непроизвольную судорогу. Я решила остановиться на первом варианте, как на более лестном.

– Благодарю за оказанную честь, сударыня, я высоко ценю ваш вассальный род.

Далее шло еще множество важных и не очень слов, но я их уже не слушала. Этот наглый выскочка обозвал нас своими вассалами! В былые времена он бы дорого заплатил за свою оплошность (да и оплошность ли?). Мирра находился под опекой Джензбургов много лет, но мы не были его вассалами. Это тоже самое, что и назвать дворянина крестьянином. Неужели мы обязаны это выслушивать?!

Я перевела взгляд на мать. Она тоже уловила его слова о вассалах, но видно, была готова к подобному повороту, поэтому даже не поморщилась, а ведь род был для нее всем. Но Нелин мастерски владела своим лицом. Мне до нее было далеко. Жаль!

Одно интересно: что они все такого знают про Карла, чего не знаю я?

Внезапно слух зацепился за слова:

– У вас прелестная дочь, она украшение любого бала.

"Приятно слышать, - я слегка улыбнулась, - возможно, я погорячилась на счет Джензбурга".

Не так уж он плох. Волнуется, вот и говорит глупости, да и мне ни словечка. Ну что ж, пора приступить к более конкретному осмотру жениха. Хорошо хоть я могу ничего не бояться, пока он занят разговором. Итак:

Довольно высок, неплохо сложен, даже очень неплохо. В Карле аристократические внешность: тонкость костей, белая кожа и аристократические манеры (этого у него не отнять) переплелась с силой, выносливостью. Длинные иссиня-черные волосы падали на плечи и подчеркивали голубизну глаз. Мне понравилось все, кроме надменной усмешки и презрения, а также того, что он не обращал на меня внимания.

Снова слова, изредка прерываемые короткими паузами. Кажется, теперь мать выражает безграничную радость от встречи. Тут двумя словами не отделаешься - не поймут, оскорбляться.

Знали б вы, как мне все это надоело!

Я уже минут пять стояла без движения, как бы вне круга избранных, тех, кому позволено говорить. И это я, привыкшая находится в центре внимания, над чьей шуткой, какой бы жестокой она бы не была, смеется вся наша молодая аристократия!

Ладно, так просто я не отступлюсь! Возможно, Карл, ты не понимаешь, но я не хочу, не желаю и не буду пустым местом. Для тебя я ведь никто, просто, надо же на ком-то жениться. Ее чувства, внешность, даже имя - не имеет значения. Разве только родовое.